История Центральной Европы с древних времен до ХХ века

Окончательные договоры о разделе Польши, заключенные всеми тремя державами, были подписаны не раньше 5 августа 1772 г., когда русскими был взят город Ченстохов – знаменитая святыня, которую до последнего защищали конфедераты. Но уже 17 февраля этого решающего года между Екатериной II и Фридрихом II был тайно заключен договор, в котором в общих чертах была спланирована аннексия польской территории. Доля России – самая большая – давала ей более выгодную границу по верхнему течению Двины и реке Днепру. Никакие этнические соображения не определяли эту оккупацию произвольно выбранной части белорусских земель вместе с польским кусочком Ливонии, который был важен для России как территория, простирающаяся вглубь континента от береговой линии порта Риги. Удивительно, но потери, которые понесла Россия ввиду того, что многие ее крепостные крестьяне бежали через польскую границу, стали главным оправданием этого. Более сильным ударом для Польши была аннексия Австрией Галиции. Это название было искусственно дано не только Галицкому региону на востоке со столицей Львовом, на который заявляла свои права со времен Средневековья венгерская корона, но и западной части новой провинции – югу Малой Польши до верхнего течения Вислы и ворот Кракова. Польша утратила не только свою природную границу на юге вдоль Карпатских гор, но и на севере доступ к Балтийскому морю, потому что самая маленькая, но особенно ценная доля Пруссии включала, наряду с районом Великой Польши, почти все Польское Поморье – эту Королевскую Пруссию, которая отделяла Восточную Пруссию от других владений Гогенцоллернов. Да, не только Торунь, но и большой порт Гданьск (с 1793 г. Данциг) были оставлены Польше, впрочем этот порт был полностью отрезан от ее остальной территории и с того момента был отдан на милость Пруссии.

Принятый без каких-либо возражений другими европейскими странами, несмотря на отчаянные призывы, которые Станислав II Понятовский слал королю Англии, этот первый раздел Польши, продиктованный тремя партнерами, должен был быть ратифицирован Польским сеймом. Эта позорная сделка завершилась на следующий год под сильнейшим давлением русских войск, против нее осмелился возражать лишь один храбрый депутат, но тщетно. Еще хуже было то, что эти русские войска теперь находились на территории, оставшейся от Польши, для поддержки русского посла в Варшаве, который разыгрывал из себя настоящего хозяина страны. За передачу некоторых польских территорий двум немецким державам Россия не только сама получила другие территории, но и в большой степени добилась своей первой цели – превратить все то, что еще продолжало называться Польшей, в свой протекторат.

Почему внутреннее развитие этой расчлененной Польши повернулось за последующие 20 лет в противоположном направлении, следует рассматривать во взаимосвязи с общей ситуацией в Центрально-Восточной Европе.

Новый «восточный» вопрос

«Восточный» вопрос даже в специфическом смысле проблемы проливов между Малой Азией и Балканским полуостровом и контроля над Балканским полуостровом так же стар, как и европейская история. Это была особенно неотложная проблема, оказывавшая влияние на всю Центрально-Восточную Европу в период возвышения Османской империи. До тех пор пока ее власть была прочно установлена по обеим сторонам проливов и на всем Балканском полуострове, «восточный» вопрос в своем обычном смысле не вставал. На протяжении нескольких веков этот вопрос заменялся гораздо более волнующим вопросом защиты Европы от дальнейшего продвижения турок. Но когда это продвижение вперед превратилось в постепенное отступление и стал возможен и даже неизбежен раздел, по крайней мере, европейских владений Османской империи, «восточный» вопрос вновь возник под этим самым названием, а так как средневековой традицией столь часто пренебрегают, то этот вопрос иногда считают практически новым развитием событий в международных отношениях, типичным для конца XVIII и следующего века.

В этой интерпретации две русско-турецких войны Екатерины II кажутся истоками «восточного» вопроса. Действительно, они вызвали важные изменения в ситуации в Юго-Восточной Европе, повлияли на баланс сил в Европе в целом, и их влияние в этом отношении понимали гораздо больше, чем влияние проходящих одновременно с ними разделов Польши. Обе цепочки событий, однако, теснейшим образом связаны друг с другом, и именно по этой причине эти две войны, во второй из которых участвовала также и Габсбургская монархия, в значительной степени принадлежат истории Центрально-Восточной Европы.

Они также принадлежат этой истории и по другой причине. Их вели империи, которые всегда так или иначе влияли на судьбы народов Центрально-Восточной Европы; и одним из вопросов был: какой из этих народов будет освобожден или завоеван или какой из них сменит своего хозяина в результате этих войн. Эта проблема, наверное, даже больше важна, чем обычные аспекты так называемого «восточного» вопроса, если рассматривать его с точки зрения только крупных держав.