В XVII в. враждебное отношение Константинополя и Москвы к Брестской унии время от времени влияло на отношения Польши с другими странами. Но внутренние трудности начались сразу после синода 1596 г. Оппозиция, которая провела свой антисинод в Бресте, создала общий фронт с протестантами, с которыми Острожский уже установил контакты годом раньше и заключил официальное соглашение в 1599 г. В последующие годы на сеймах те украинцы, которые отвергли унию и в противоположность униатам получили название «автокефалы», получили поддержку всех «инакомыслящих» (общее название некатоликов), когда они стали претендовать на права и собственность Восточной церкви. Власти считали униатов законными представителями этой церкви, но колебались в принятии каких-либо действий, которые создали бы угрозу религиозному миру. В противовес сделанным обещаниям епископам-униатам не были выделены места в сенате, так что они испытывали огромные трудности при защите своего дела, даже когда энергичный Поцей стал митрополитом после смерти Рогозы в 1600 г.
Тем не менее Брестская уния имела два в равной степени важных, хотя и явно противоречивых последствия. Первое: большая часть белорусского и украинского населения содружества, численность которого постепенно росла, с того момента стала католиками, как поляки и литовцы. И хотя они были приверженцами обрядов Восточной церкви, теперь они были гораздо ближе к западному сообществу, чем раньше, и больше не были подвержены влиянию, исходившему из Москвы или Османского Востока. С другой стороны, культурное развитие и большая жизнестойкость части населения Рутении (то есть русских земель под властью поляков и литовцев) в результате унии не ограничивались теми, кто присоединился к движению, а еще и стимулировали тех, кто был его противником. Вскоре появилась обширная полемическая литература, в которой обсуждались связанные с унией все противоречивые проблемы (богословская, историческая и юридическая), как выражение того духовного возрождения, и даже критика решений, принятых в Бресте, была вкладом в установление более тесных интеллектуальных отношений между далекими русскими землями и западным миром, будь он католическим или протестантским.
Поэтому не будет преувеличением считать Брестскую унию последним великим достижением не только духа федерализма, который политический союз Ягеллонов развил в Центрально-Восточной Европе, но и гуманистической культуры Возрождения, которая посредством этой унии достигла этих пограничных регионов европейского сообщества. Но все зависело от того, будут ли религиозные разногласия продолжаться лишь как вопрос культуры в атмосфере социального и политического мира внутри и снаружи, особенно необходимого в таких регионах. Однако в них возникли серьезные проблемы в сам год заключения Брестской унии из-за революционного движения местного происхождения, которое повлияло на всю жизнь на Украине.
Происхождение украинских казаков
Слово «Украина» изначально было общим названием всех приграничных регионов Древней Руси или Рутении[44]. Постепенно оно стало именем собственным, обозначающим регион, где никогда не было четко установленной границы и условия жизни оставались неопределенными. Это касалось юго-восточной части территорий, которые когда-то были Киевской Русью, широких степей, отделявших последние постоянные поселения и центры власти от берегов Черного моря и открытых для непрекращающихся набегов азиатских племен.
Немногочисленное население этой специфической приграничной территории составляли в основном русины. Но лишь гораздо позднее, не раньше начала XIX в., понятие «русины» или «малороссы», которое всегда смешивали с «великороссами» или русскими, постепенно вытеснилось словом «украинцы», а весь этот регион получил название Украина. Одной из причин такого изменения в терминологии был тот исторический факт, что именно на Украине – в этом юго-восточном приграничном регионе не позже чем в XVI в. зародилось движение, которое постепенно стало отождествляться с ростом современного украинского национализма. Оно было представлено украинскими казаками.