История Центральной Европы с древних времен до ХХ века

Идея союза на личностном уровне со Швецией, в которой корона передавалась по наследству и где Сигизмунд III (как его называли в качестве короля Польши) стал преемником Иоанна Юхана III Вазы после его смерти в 1592 г., казалось, была в интересах обеих стран. Теперь они могли соединить свои силы, чтобы остановить исходившую от русских опасность контролировать Балтику[43] и наконец урегулировать свои разногласия по поводу Эстонии. Когда Замойский разгромил Максимилиана и его сторонников в битве при Бычине, правление короля Вазы, теперь признанного всеми, началось с благоприятного знака. Однако вскоре он разочаровал и поляков, и шведов. Вопреки ожиданиям Замойского, с которым он так и не установил дружеских отношений, Сигизмунд III стал проводить политику уступок Габсбургам. Его даже заподозрили в ведении тайных переговоров с императором Рудольфом II в расчете на уступку польской короны другому архиепископу, так как его собственные интересы были главным образом в Швеции. Но в своей родной стране он был даже еще менее популярен, так как, будучи рьяным католиком, он хотел возродить традиционную веру в народе, который давно уже перешел почти полностью в лютеранскую веру.

Швеция была определенно потеряна для него, когда ему не удалось завоевать доверие ее народа во время своего первого визита туда в 1503 г. и когда силы, верные королю, потерпели поражение у Стокгольма пятью годами позже. Его собственный дядя – принц Карл Зюдерманландский был лидером оппозиции и первым названным регентом вместо свергнутого Сигизмунда III; сам он в конечном счете стал королем Карлом IX. В результате возник долговременный конфликт между двумя ветвями рода Ваза, который уничтожил все перспективы польско-шведского сотрудничества и привел к совершенно ненужным войнам между двумя королевствами. Но прежде чем в начале века началась эта продолжительная война, Сигизмунду III, который так и не отказался от своего шведского титула, пришлось столкнуться с серьезными проблемами как королю Польши. Ситуация внутри страны улучшилась после инквизиционного сейма 1592 г., который, очевидно, снял с короля все подозрения, но два новых вопроса приобрели первостепенную важность для положения Польши в Центрально-Восточной Европе.

Брестская уния

Такого твердого католика, как король Сигизмунд III, конечно, сильно интересовал вопрос религиозного единства в пределах Польско-Литовского содружества. Когда он был избран в 1587 г., протестантизм уже отступил. Хотя Стефан Баторий очень уважительно относился к свободе вероисповедания, он во многом способствовал мирному возрождению католицизма. Это началось уже в конце правления Сигизмунда II Августа и нашло свое самое явное проявление в принятии декретов Трентского собора синодом польских церковных иерархов, собравшимся в Пиотркове в 1579 г. При Сигизмунде III также не было преследований остатков когда-то влиятельного протестантского меньшинства. Новый король даже продолжал назначать некоторых его лидеров на высокие должности, а произвол в отношении протестантских церквей был единичными действиями неуправляемой черни. Но симпатии Сигизмунда III были на стороне католиков, и его волновала проблема приверженцев греко-православной веры, которые составляли не маленькое меньшинство, а основную массу населения на белорусских и украинских землях содружества.

Временные успехи, которых протестантизм добился в этих регионах, также способствовали распаду православной церкви, которая хотя и была практически свободной при католической власти и Польши, и Литвы, находилась в явном упадке, так как ее глава, патриарх Константинопольский, был подконтролен туркам, в то время как отношения с православной Москвой были постоянно плохими. Однако память о Флорентийской унии никогда полностью не исчезала в этих регионах, и посредством их политического союза с Польшей они находились в постоянном контакте с католическим Западом.

Польские иезуиты первыми увидели возможность возрождения Флорентийской унии в этой единственной части православного христианского мира, где такой план имел какие-то шансы на успех. Знаменитый проповедник, писатель и просветитель отец Петр Скарга проявлял особую активность в этом отношении. В 1578 г., когда он стал первым ректором университета в Вильно, вышло первое издание его трактата «Про единство церкви Божией». Находясь под впечатлением от отчетов папских нунциев в Польше, Святой престол также заинтересовался этой идеей в годы правления Стефана Батория. Если у иностранных лидеров католицизма иногда и возникала иллюзия, что такое региональное воссоединение в конечном счете приведет к обращению в католичество всей России, то они, включая самого Поссевино, поняли, что единственной компенсацией, которую католическая церковь может найти взамен своих огромных потерь в Западной Европе, является религиозный союз, дополняющий политическую федерацию в Центрально-Восточной Европе.