Историки Французской революции

Пересылаю Вам фотокопию черновика отречения Наполеона от престола, которая хранится в Музее литературы и искусства Армении. История этого черновика такова. Он попал в руки русского генерала Астафьева, у внука которого и приобрел этот документ музыковед и коллекционер Василий Давидовыч Корганов[974]. Я его хорошо знал - он был близок с моими родителями и часто у нас бывал. В.Д. Корганов приобрел этот документ накануне Первой мировой войны и широко его разрекламировал. Сообщения и статьи были опубликованы во французской, немецкой и русской прессе. Во Франции была выпущена даже открытка с воспроизведением этого автографа Наполеона.

Вернувшись в 20-х годах из Парижа в Советскую Армению, В.Д. Корганов занимал около десяти лет должность заместителя директора Публичной библиотеки.

Он передал в дар свою личную библиотеку[975] и свой архив, в том числе и черновик отречения Наполеона, который затем, вместе со всем его архивом, был передан Музею литературы и искусства.

У меня лично пока никаких новостей нет. Дни и месяцы бегут быстро. Надеюсь, что Вы вполне здоровы и у Вас все обстоит хорошо.

Прошу Вас передать сердечный привет Надежде Васильевне от меня и Анны Николаевны.

С наилучшими пожеланиями [подпись]

17. А.Р. Иоаннисян - А.З. Манфреду, [январь 1969 г.][976]

Дорогой Альберт Захарович,

Примерно месяц назад я выслал Вам фотокопию черновика отречения Наполеона от престола, которую Вы, надеюсь, получили.

Я думал быть в Москве в начале февраля проездом в ГДР, куда приглашена делегация нашей Академии. Но наш президент В.А. Амбарцумян[977] заболел, и поездка эта отложена.

Не имеете ли Вы каких-либо сведений о французах? Дело в том, что еще в конце года я получил письма от Шнейдера[978] и Глениссона[979] с выражением надежды, что франко-советская конференция историков состоится в недалеком будущем. В своих ответных письмах, в декабре, я тоже выразил эту надежду Но дальше я ничего не знаю. Между тем, нужно все же уточнить срок этой конференции, так, чтобы он был приемлемым для всех.

Как Вы себя чувствуете и как Ваше здоровье? Говорят в Москве сильный грипп. Надеюсь, что Вы его избегли.

Сердечный привет Надежде Васильевне.

С наилучшими пожеланиями [подпись]

Да, кстати, номер нашего дома изменился. Теперь это Пр[оспект] Ленина 9, кв[артира] 5, а не 39. Хотя письма приносят и по старому номеру. Лучше пока что писать Пр[оспект] Ленина 9 (бывш[ий] 39), кв[артира] 5.

18. А.Р. Иоаннисян - А.З. Манфреду, 22 июня 1969 г.[980]

Дорогой Альберт Захарович,

Получил Ваше любезное письмо. Очень рад, что Вы сочли возможным включить статью в очередной том «Ежегодника». Я мог бы добавить и другие материалы, но боялся, что она получится слишком большой.

Пересылаю резюме статьи[981]. Что касается сопоставления текстов Доливье и Дюкрюи, то, думаю, что давать их в русском переводе не стоит, так как это было бы повторением того, что уже есть в тексте. Поэтому, быть может, лучше вообще снять это сопоставление, вместе со словами: «приведем для сравнения эти основные тезисы обоих авторов».

Надеюсь иметь возможность приехать в Москву в конце июля. Написал В.М. Хвостову относительно конференции в Ереване в сентябре[982]. Думаю, что на этот раз это, наконец, окажется возможным осуществить и что, будучи в Москве, окончательно договорюсь об этом.

Желаю Вам всего хорошего, а главное (если не отдыхали) хорошо летом отдохнуть. Привет Вашей супруге.

[подпись]

19. А.Р. Иоаннисян - А.З. Манфреду, 16 сентября 1969 г.[983]

Дорогой Альберт Захарович,

Получив Ваше письмо, я был очень огорчен, что не смог повидать Вас проездом из Парижа. Дело в том, что я Вам звонил, даже два раза, но так как никто не подошел к телефону, я решил, что Вы в отпуску или на даче.

Прежде всего, хочу выразить Вам самую сердечную и искреннюю благодарность за Вашу столь горячую поддержку моей работы. Откровенно говоря никакой надежды на присуждение ей премии я не питаю[984], хотя бы потому, что хорошо знаю, что Комитет по премиям в его теперешнем виде и составе провалит любую работу по общественным наукам, за исключением разве по археологии или по древне-русской тематике. Я сам был одно время членом этого Комитета и хорошо помню историю с «Парижской Коммуной». Но дело не в этом. Я считаю, что уже получил большое моральное удовлетворение, поскольку все мои коллеги-историки, мнением которых я очень дорожу, высказались столь положительно о моей работе[985]. Поэтому Ваше письмо меня чрезвычайно обрадовало. Я хорошо знаю, конечно, что всем этим я обязан, прежде всего, лично Вам, так как именно при Вашем содействии моя монография увидела свет[986] и так как Вы неизменно проявляли ко мне самое дружеское расположение. Можете быть уверены, что я, со своей стороны, всегда готов сделать для Вас все, что в моих силах и возможностях.