Историки Французской революции

Чтобы лишить влияния ведущих историков-немарксистов, в том числе членов Академии наук, власти решили обвинить наиболее видных из них в антигосударственной деятельности. 2 февраля 1931 г. чрезвычайное общее собрание АН исключило из числа своих действительных членов С.Ф. Платонова, Е.В. Тарле, Н.П. Лихачева и М.К. Любавского, «обвиненных в создании подпольной антисоветской организации, которая подготовляла свержение советской власти»[1100]. С таким предложением выступил новый непременный секретарь АН СССР В.П. Волгин. Как верно заметила А.Р. Лагно, «уверен ли был Волгин в их виновности - сказать сложно (за неимением источников мы можем лишь высказывать предположения), но то, что он был не вполне “свободен” в принятии своих решений, - это факт»[1101].

Всего по «Академическому делу» проходило больше ста человек[1102]. Многие ученые оказались арестованы. Платонов и Тарле в самом начале 1930 г. были брошены в тюрьму с санкции самого Сталина и Политбюро[1103]. Приговоры арестованным были вынесены весной и летом 1931 г. Многих из них, в том числе исключенных из Академии наук, постановлением коллегии ОГПУ от 8 августа 1931 г. выслали в разные города сроком на пять лет. Тарле отправили в Алма-Ату, однако в октябре 1932 г. он получил возможность вернуться из ссылки и возобновить свою научную деятельность[1104]. Хотя за него заступались крупнейшие историки Франции[1105], инициатором освобождения, несомненно, мог бы быть только Сталин, «мрачная фигура» которого, как замечают В.А. Дунаевский и Е.И. Чапкевич, «безошибочно» угадывалась за спиной «дирижеров» «Академического дела»[1106]. Как отмечал Е.И. Чапкевич, «среди материалов “академического дела” имеется докладная записка начальника секретно-политического управления ОГПУ Я.С. Агранова шефу этого ведомства В.Р. Менжинскому, датированная февралем 1932 г. Агранов запросил свыше о возможности использовать Тарле как ученого в интересах власти. Для этого в Алма-Ату в марте 1932 г. прибыл член Верховного Суда СССР А.А. Сольц. Думается, что он приехал сюда как личный посланец Сталина»[1107]. «Вождь народов» решил использовать научный талант Тарле для перестройки советской исторической науки[1108]. По той же причине, отмечает Б.С. Каганович, «в 1934-1935 гг. многие историки, репрессированные по “Академическому делу”, получили возможность вернуться в Москву и Ленинград»[1109].

Не исключено также, что Сталин освободил Тарле, задумав использовать его для написания биографии Наполеона Бонапарта, которая могла бы послужить косвенным обоснованием установленной в СССР диктатуры другой «сильной личности» - самого Сталина. Уже в марте 1935 г. Тарле получил соответствующее задание Кремля, а наблюдение за подготовкой этой книги, вышедшей в 1936 г. в серии «Жизнь замечательных людей», было поручено заведующему Бюро международной информации ЦК ВКП(б) К.Б. Радеку[1110]. Это было вполне закономерно, ибо, по свидетельству А.Б. Давидсона, историк-англовед Н.А. Ерофеев в разговоре с ним рассказывал, что именно К.Б. Радек «подсказал вернувшемуся из ссылки Тарле, что такая книга не только не вызовет гнева у “хозяина”, а, наоборот, будет приветствоваться. Ерофеев в 30-х годах работал вместе с Радеком в “Известиях”, там он и слышал об этом»[1111].

Неудивительно поэтому, что эта книга была написана Е.В. Тарле в духе апологетической наполеонистики, на что в своей рецензии обратил внимание Н.М. Лукин[1112]. Безусловно, именно по этой причине «заказчик» остался очень доволен биографией французского императора, ибо в его описании зачастую мог узнать самого себя. По мнению В.А. Дунаевского и Е.И. Чапкевича, «Сталин узнавал в портрете Наполеона некоторые черты сходства с собой, что несомненно льстило его тщеславию»[1113]. После этого Тарле 29 сентября 1938 г. с согласия Сталина был восстановлен в составе АН. Однако реабилитировали его по «Академическому делу» только посмертно - 20 июня 1967 г., по заявлению его родственника Е.И. Чапкевича[1114].

Репрессии против историков старой школы в 1920-1930-х гг. сопровождались идеологической кампанией по их «разоблачению», основным исполнителем которой выступало Общество историков-марксистов. Выпускавшийся им журнал «Борьба классов» в 1931 г. отмечал, что «был проведен (и будет продолжен) ряд дискуссий о буржуазных историках (Допш, русские его ученики, напр[имер] Петрушевский, Тарле, Кареев, Платонов, Бахрушин и др.)»[1115]. В данном случае для нас представляет интерес состоявшееся 2 февраля 1931 г. заседание этого Общества, на котором с пространным докладом о научной деятельности Е.В. Тарле выступил только что пришедший в науку молодой историк-марксист В.М. Далин. Этим выступлением обосновывалось с политической точки зрения исключение Тарле из состава АН СССР, состоявшееся в тот же день.