Исцеление мира. От анестезии до психоанализа: как открытия золотого века медицины спасли вашу жизнь

Происходящие в Австрии события также поначалу казались поворотным моментом. Многонациональную империю потрясли восстания почти во всех ее провинциях, на итальянских территориях, а также в Богемии и Венгрии. 13 марта в Вене повстанцы штурмовали «Сословный дом»; в тот вечер Меттерних попрощался со своей страной и покинул ее. И Англия под покровительством королевы Виктории предоставила ему убежище. Победа над ненавистным реакционером казалась ярчайшим символом неумолимого революционного движения.

В Вене руководство взяли на себя либеральная буржуазия и студенчество: начались реформы, была введена свобода печати и составлен проект новой конституции. «Ни в одной части Германии не наблюдалось динамики, сопоставимой с той, что была в Вене в 1848 году, – говорит современный историк, описывая события тех лет. – Здесь правил народ или – в зависимости от политической точки зрения – „чернь“. Парламент – рейхстаг – остался, и даже когда отдельные делегаты навсегда покинули город, делегаты левого движения продолжали собираться, представляя собой неправомочный парламент. В качестве замены правительства из его верхов был сформирован комитет безопасности. Городской совет также сохранил свои позиции… Эти учреждения воплощали правовую традицию и придавали легитимность революционным настроениям Вены. Но правили также и „комитеты“ революции, студенческий комитет и ассоциации демократов» [9]. Университет был временно закрыт; в состав Национальной гвардии, патрулировавшей улицы, входил Академический легион, просуществовавший около двух месяцев. Даже Игнац Филипп Земмельвейс носил значок этого легиона, хотя и был лишен возможности служить в нем из-за огромной нагрузки: в те месяцы его профилактические меры достигли прорыва, и он смог убедить в их действенности ведущих клиницистов, таких как Рокитанский и Шкода. Эта, пусть сдержанная, но все же приверженность революции еще сильнее подрывала его отношения с Иоганном Кляйном, представителем или, по крайней мере, адептом истеблишмента.

Как и его правительство, в значительной степени лишенное власти, император покинул Вену 17 мая и перебрался в более тихий Инсбрук. Однако консерваторы по-прежнему располагали самым мощным оружием – армией. Под руководством фельдмаршала Иоганна Венцеля Радецкого (в честь которого назван знаменитый марш) было подавлено восстание в итальянских владениях, а под командованием князя фельдмаршала Альфреда цу Виндишгреца – восстание в Богемии. Виндишгрец, отношение которого к революционерам уж точно не улучшилось после того, как шальная пуля убила его жену во время сражения в Праге, двинулся в направлении Вены. Жители Вены догадывались, чем обернется для них победа реакционеров. Тот, кто мог держать в руках оружие и продолжал отстаивать идеалы революции, вступал в ряды защитников, строивших окопы и заграждения на всех основных въездах в город. Ружье взял в руки и гость из Франкфурта – Роберт Блюм, леволиберальный депутат парламента, заседавшего в церкви Святого Павла. То был человек по-настоящему веселого нрава, утративший чувство реальности из-за энтузиазма в отношении общего дела: «Нам не нужно подкрепление – нас вполне достаточно» [10].

Правда, реалисты должны были признать, что у этого войска добровольцев-любителей едва ли будет шанс выстоять в бою с профессиональной армией под суровым предводительством решительного реакционера, коим был Виндишгрец.

 Сражения длились почти неделю, в течение которой погибло около двух тысяч человек.

После этого Виндишгрец и его шурин, новый премьер-министр Феликс цу Шварценберг, стали властителями Вены. Лидерам революционного движения по законам военного времени выносились смертные приговоры. Роберт Блюм недооценил свое положение и ненависть победителей. Арестованный как участник баррикадных боев, он ожидал, что новые правители будут уважать его депутатскую неприкосновенность. Вечером 8 ноября эта надежда рухнула: его отдали под военный трибунал, а на следующее утро к восходу солнца доставили на место казни и расстреляли. Блюм мгновенно обрел образ мученика революции 1848 года. И 9 ноября стало первым, но отнюдь не последним судьбоносным для Германии днем.