Южная Африка. Прогулки на краю света

Жилище Крюгера представляет собой длинное одноэтажное здание с белеными стенами. Вдоль дома тянется крытая веранда — ступ,

 — она опирается на чугунные решетки. Крыша дома (как, впрочем, и веранды) из рифленого железа. В музее мне продемонстрировали личные вещи президента — его любимые трубки, бритву, рубашку, кровать, кресло, а также перочинный нож. С последним экспонатом связана неприятная история: во время охоты у Крюгера взорвалась пороховница. В результате взрыва ему практически оторвало большой палец на левой руке, и президент отрезал поврежденный палец этим ножом! В доме есть комната, целиком заполненная траурными венками. А в сарае хранится личный экипаж Крюгера, изготовленный на лондонском Лонг-Акре, и старый треккерский вагон. На мой взгляд, самый прекрасный предмет в доме — маленькая бронзовая статуэтка работы ван Вува. Она изображает сидящего старика, усталого, обессиленного, уже приготовившегося к неизбежному концу. А самым печальным экспонатом музея является фотография Пауля Крюгера, сделанная, наверное, незадолго до его смерти в Швейцарии. Невозможно без боли смотреть на сильное волевое лицо, несущее печать горя и разочарования. Мне оно напомнило голову состарившегося льва.

В Европе имеет хождение лишь одна фотография Крюгера — та, где он изображен уже в возрасте. На ней мы видим этакого старого президента девяностых, упрямого и несговорчивого, с треугольными бакенбардами, в цилиндре и сюртуке, застегнутом на все пуговицы. Однако в Южной Африке Крюгера помнят молодым человеком, наделенным силой и ловкостью. Все знают, что президент был мужественным воином, а также великолепным охотником и атлетом.

Пауль Крюгер известен как человек твердых моральных принципов, которые он, несомненно, почерпнул из Священного Писания. Он был не чужд религиозного экстаза. Однажды в молодости он, подобно еврейским пророкам, на некоторое время удалился в глухой вельд, а по возвращении объявил, что сподобился общения с Богом. Президент до конца жизни пребывал в уверенности, что Земля плоская, как это описано в Библии. Сохранились воспоминания Э. Дж. П. Джориссона о путешествии в Европу, которое Крюгер совершил в 1877 году. Тогда на борту корабля у них завязалась астрономическая дискуссия, которую Крюгер прервал словами: «Стоп, Джориссон, замолчите! Если все, что вы говорите, правда, то выходит, я могу выбросить Библию за борт!»

Надо сказать, что президент так и шел по жизни с Библией в руках — и в сердце! Он часто цитировал наизусть, причем отдавал явное предпочтение Ветхому Завету. Книга эта всегда лежала на его столе. Во время англо-бурской войны Крюгер, уже пожилой, много разъезжал по стране (он и делами-то государства в тот период управлял из президентского поезда), и часта можно было видеть, как он сидит у окна вагона с очками на носу и читает Священное Писание. Крюгер представлял собой самый яркий пример религиозного Рипа ван Винкля. Таких понятий, как наука и критицизм, для него попросту не существовало. И неудивительно, что современные политические деятели — в их числе Родс, Милнер и Чемберлен — не могли найти с ним общего языка. Зато пуритане, шедшие на казнь с псалмами на устах, равно как и шотландские ковенантеры, прекрасно бы поняли этого человека. Оливер Кромвель не нашел бы, о чем говорить с мистером Родсом, а вот в Крюгере признал бы брата по духу. Менталитет семнадцатого столетия, в целом присущий Южной Африке, в президенте Крюгере достиг тех высот, которые казались отталкивающими для его оппонентов из девятнадцатого века.

Удивительно даже, что при таком мировоззрении Крюгер трижды побывал в Европе с дипломатической миссией и в один из своих визитов умудрился подняться в небо на воздушном шаре. На мой взгляд, это выглядит столь же невероятным, как если бы патриарх Авраам объявился на «Гран-при». История с воздушным шаром приключилась в Париже на Всемирной выставке 1878 года. Крюгер тогда впервые увидел аэростат и мужественно решил подняться на нем в воздух (надо думать, предварительно он заглянул в любимую Библию, но не нашел в ней ничего, что бы препятствовало проверке законов гравитации). Позже Крюгер вспоминал в «Мемуарах»: «Оказавшись высоко в воздухе, я в шутку спросил у аэронавта: коли мы уж поднялись так высоко, не может ли он отвезти меня прямо домой?»