Иван Грозный. Начало пути. Очерки русской истории 30–40-х годов XVI века

Литва и Казань – вот два объекта первостепенного внимания Василия в 20-х – начале 30-х гг. Полностью вернуть сложившееся к концу правления Ивана III положение, когда Казань была фактически русским протекторатом, оказалось невозможным – в Казани сложилась мощная политическая группировка, считавшая невозможным терпеть прежнюю зависимость от Москвы, и в своем стремлении «отвязаться» от московской колесницы эта «партия» была готова искать союзников хоть в Крыму, хоть в Ногайской Орде. Крым, обладавший большим авторитетом и политическим весом, в этой борьбе имел приоритет, и не случайно вслед за Сахиб-Гиреем, вынужденным Василием III бежать из Казани после смерти своего брата Мухаммед-Гирея, на казанском столе воссел их племянник Сафа-Гирей, враг московского государя.

Сафа-Гирей оказался крепким орешком для Василия III. Лишь весной 1532 г. в результате дворцового переворота Сафа-Гирей был свергнут и бежал из Казани. Ему на смену пришел московский кандидат, касимовский «царевич» Джан-Али. «Над Казанским ханством, хотя и в несколько смягченной форме, вновь был восстановлен российский протекторат. При Джан-Али постоянно находились русские советники, в городе размещался отряд русских воинов. Внешнюю политику страны поставили под контроль. Хан должен был испрашивать у великого князя разрешение на женитьбу на дочери ногайского мурзы Юсуфа Сююмбике. Вооруженные силы ханства обязывались принимать участие в военных мероприятиях России… При нем ханство выплачивало России дань» – так характеризовали режим, установившийся в русско-казанских отношениях в последние месяцы жизни Василия III авторы очерка политической истории Казанского ханства[523]

.

Разрешив, наконец, казанский вопрос (проявив при этом недюжинное упорство и силу воли) и не имея в лице ослабленного усобицей Крыма опасного врага, Василий III получил возможность вернуться к решению литовской проблемы. После окончания первой Смоленской войны 1512–1522 гг. на русско-литовском пограничье долгожданного замирения не наступило – обе стороны рассматривали достигнутое соглашение о прекращении боевых действий только как передышку перед новым раундом противостояния. Вопрос заключался только в том, кто и когда начнет новую войну? М.М. Кром предположил, что инициатива в этом вопросе принадлежала Василию III. Имея полностью свободные руки, великий князь Московский и Государь всея Русии начал готовиться к новой войне. Его военные приготовления вызвали серьезную обеспокоенность у его литовского «брата». Сперва в 1528 г. военная тревога была объявлена в Полоцке и Витебске, где летом этого года со дня на день ожидали вторжения русских войск (кстати, стоит заметить, что и в разрядных книгах летом 1528 г. впервые после долгого перерыва появляется разряд «от литовской украины»)[524]

.

Новая военная тревога (на этот раз, правда, на юге, на киевском направлении, что выглядит несколько странно и нелогично, – согласно наблюдениям А.И. Филюшкина, центр военной активности Русского государства на литовском направлении со времен Ивана III все время смещался к северо-западу[525]

) прозвучала спустя несколько лет, в начале 30-х гг. Тогда Василий III завязал сношения с крымским ханом Саадет-Гиреем I и молдавским воеводой Петром Рарешем, у которых были свои счеты с Сигизмундом I, видимо рассчитывая вовлечь их в анти-литовскую коалицию[526]. Но реализовать свой замысел Василию III не довелось – как мы уже писали выше, осенью 1533 г. он внезапно занемог и вскоре скончался, а в последовавшей после его скоропостижной смерти политической неразберихе и борьбе за власть между боярскими кланами Москве было уже не до новой войны с Литвой. А вот в Вильно, пристально наблюдая за событиями, происходящими в русской столице, узнав о том, что Василий III умер, немало тому возрадовались, а еще больше там возрадовались, узнав о начавшихся политических неурядицах в Москве и о готовности московских бояр поставить друг друга на ножи (о чем мы писали в предыдущих главах). Малолетний Иван IV явно не справлялся со своими обязанностями верховного арбитра в хитроумных придворных интригах, и московский государственный корабль, оставшийся без руля и ветрил в бурном море, начало швырять из стороны в сторону. Литовская правящая верхушка не могла пропустить такой уникальный шанс взять реванш за многолетние унижения и разом вернуть утраченные в прежние десятилетия земли. Как результат, в августе 1534 г. Вильно развязывает новую войну, пятую по cчету в длинной череде русскопольско-литовских военных конфликтов, которая получила позднее название Стародубской и продлится до 1537 г.