Иван Грозный. Начало пути. Очерки русской истории 30–40-х годов XVI века

Сигизмунд и паны рады тем временем решили снова нанести удар по Северщине. Помешать действиям Шуйского или строителей Ивангорода Вильно не смог, так как снова мобилизация литовской шляхты не имели успеха – шляхтичи на войну «идучи не идяху», так что все надежды в литовской столице возлагались на наступление по уже испытанному маршруту. В середине июля после кратковременной осады и бомбардировки пал Гомель, а за ним литовское войско и польские наемники под началом гетмана Я. Тарновского подступили к Стародубу. Гарнизон Стародуба под началом наместника князя Ф.В. Овчины Оболенского (двоюродного брата фаворита Елены Глинской Ивана Овчины) при помощи горожан месяц упорно оборонялся от неприятеля. Однако сила и солому ломит – князь Овчина не дождался помощи, поскольку из-за набега крымских татар на Рязанщину отправленные было к нему на выручку полки были повернуты назад (известие о приходе татар ускорило и возвращение в Смоленск рати князя Василия Шуйского). 29 августа литовцы и поляки, взорвав подведенную под стены Стародуба мину, штурмом взяли город. Князь Овчина, бившийся до последнего, был взят в плен, а большинство его ратных людей и горожан были казнены («подсадных людей и пищальников и чернь сажали улицами да обножали да секли»[539]) по приказу Яна Тарновского, взбешенного упорным сопротивлением русских и большими потерями своих войск.

Взяв Стародуб, литовско-польское войско двинулось к Почепу, гарнизон которого и жители, не принимая боя и не садясь в осаду, сожгли город и ушли в Брянск. Немалая часть Северской земли оказалась в руках литовцев, однако удержать ее они не смогли – польские наемники, не получая оплаты, отказались дальше участвовать в походе и вернулись домой, а литовская шляхта не испытывала никакого желания зимовать в разоренных городах. В итоге все успехи, одержанные войском Сигизмунда I в кампанию 1535 г., в конечном итоге не принесли ничего, кроме небольшого морального удовлетворения от сознания того акта, что Гомель все-таки остался за Литвой. Москва по очкам продолжала вести счет в этой войне.

Кампания 1536 г. началась с неудачи литовцев под Ивангородом/Себежем. В Литве сразу поняли, что означает для Полоцка и Витебска возведение Ивангорода. Так, 17 июля 1535 г. земский подскарбий И. Горностай отписывал гетману Ю.М. Радзивиллу, что московиты рубят себежский замок и когда «оный замок весь обрубят, тогды то будет замком господаря его милости Полоцкому и Витебскому ку великой шкоде и переказе»[540]. Однако сборы литовские долги, пока литовские паны судили-рядили да искали деньги, Ивангород был отстроен, оснащен артиллерией, припасами, а оставшийся в нем на годование гарнизон освоился на новом месте. И когда в конце февраля 1536 г. королевское войско подступило было к Ивангороду «со всяким нарядом ратным», «хотеша дом святого Иванна Предтечи и чюдотворца Николы и святого царя Константина (названия трех ивангородских церквей. – В. П.) разорити, да воевод великого князя Ивана Васильевича и моужеи себежан мечю предати и в плен вести», то потерпели обидное поражение – тем более обидное после взятия Гомеля, Стародуба и Почепа в предыдущем году[541].