Иван Грозный. Начало пути. Очерки русской истории 30–40-х годов XVI века

Война началась с вторжения литовского войска на Северщину в конце августа 1534 г. По своему обыкновению, литовская военная машина чрезвычайно долго собиралась в поход, и пока ее ржавые, плохо пригнанные друг к другу колеса начали вращаться, в Москве успели принять необходимые меры и усилить группировку войск на наиболее угрожаемых направлениях – смоленском и северо-западном. Юго-западное направление оказалось прикрыто хуже, чем и воспользовался неприятель. Опустошив Северщину и взяв небольшой городок Радогощ, литовское воинство с полоном вернулось восвояси. Другая литовская рать подступила было к Смоленску, но была отражена. Считая, что задача выполнена, успех достигнут и устрашенная Москва, ослабевшая из-за внутренних распрей, вот-вот явится просить мира, король Сигизмунд I приказал своему гетману Ю. Радзивиллу распустить войско по домам, оставив лишь несколько тысяч ратников для гарнизонов в приграничных крепостях и городках.

Увы, расчеты на то, что московские бояре, потрясенные успешным литовским набегом на Северскую землю, запросят мира, оказались несбыточными. В Москве и не собирались мириться, и очень скоро Вильно представился случай убедиться в этом. Сперва, по сообщению псковского летописца «великого князя воеводы, псковскои наместник Дмитреа Воронцов, да лоуцкои намесник Иван Палецкой и иные воеводы с новгородцкою силою и псковскою ходиша под Полоцко и под Витебско и плениша землю Литовскоую на 300 верст»[527]. Судя по тому, что известия об этом походе есть только в Псковских летописях и никак не отражены в официальном летописании и разрядных книгах, видимо, есть основания согласиться с мнением М.М. Крома, писавшего об этом набеге как инициативе местных наместников и воевод (не стоит забывать об особом, полуавтономном статусе Новгорода и Пскова в составе Русского государства – В. П.)[528]. Осенью того же года и «союзник» Москвы «царевич» Ислам-Гирей, почувствовавший возможность поправить свои дела, совершил успешный набег на Подолию и Волынь, уведя в Крым множество пленных.

Эти походы стали своего рода прологом к большому зимнему походу 1534/35 г. В ответ на литовское вторжение во владения московского великого князя на Северщине и Смоленщине в сентябре 1534 г. Боярская дума приговорила, а ребенок – великий князь указал отправить большую русскую рать в ответный поход на Литву зимой. 28 ноября 1534 г. малолетний государь лично отпустил своих воевод, князей М.В. Горбатого и Н.В. Оболенского со товарищи (среди которых был и 1-й воеводы Передового полка конюший князя Иван Овчина) «на начинающего брань на Литовъского короля, деръзающего на благочестие великие дръжавы православного государя». Другая рать отправилась воевать Литовскую землю с Новгорода и Пскова, а третья – из Стародуба. Несмотря на суровые погодные условия, на «снеги и мразы велики»[529], государевы рати, не встречая сопротивления, свирепствовали во владениях Сигизмунда I до самого конца зимы 1535 г.

Война сама по себе дело жестокое и кровавое, а в те времена и подавно, так что русские и татарские воины безжалостно пустошили владения Сигизмунда, сполна (и даже с лихвой) расплачиваясь с литовцами за разорение Северщины несколькими месяцами раньше. «Сътвориша зла много, пожгоша и секоша человеки мужи и жены и детей, а иных в полон поведоша безчислено», – писал русский книжник, и, выражая удовлетворение от успехов великокняжеских ратей, добавлял к этому: «наполнися земля вся Руская полону литовского»[530]. Под удар соединенной псковско-новгородской рати под водительством князя Б.И. Горбатого, вторгшейся в Литву с севера, со стороны Опочки, попал Полоцк и его окрестности. «Новгородскые воеводы воевали Полътеск, Витепъск, Бряславль, Осеновец, Сенну, Латыгошу и иные городы», – писал другой русский летописец[531]. Соединившись под Молодечно со смоленской ратью, которая к тому времени прошлась огнем и мечом по окрестностям Дубровны, Орши, Друческа, Борисова, Бобыничей, Боровичей и ряда других городков, воеводы смоленской и псковско-новгородской ратей дотла разорили села и деревни под этим городом и двинулись дальше на запад, подступив к самому Вильно (согласно летописи, они не дошли до литовской столицы всего лишь 15 верст – так что литовские паны рады могли наблюдать с виленских валов дым и огни пожарищ на восходе). От Вильно воеводы повернули на северо-запад и огненным валом прокатились по владениям Сигизмунда, дойдя до «немецкого рубежа», «у городов посад жгли, и волости и села королевы и панские жгли, а людеи пленили безчисленно множество, а животину секли и многих людей побили»[532].