Иван Грозный. Начало пути. Очерки русской истории 30–40-х годов XVI века

Однако все не так просто. Общее представление о расстановке фигур на шахматной доске московской политической придворной игры лучше всего свидетельствуют свадебные разряды, с одной стороны, а с другой – дворцовые и иные «разряды», в которых фиксировались записи о придворных «службах» и переменах в придворной же иерархии. Возьмем, к примеру, записи посольских книг за начало 40-х гг. Вот, к примеру, что говорит запись посольский книги о приеме литовских послов 6 марта 1542 г.: «А стояли у великого князя, бережения для, на правой стороне боярин князь Михайло Иванович Кубенской, а на левой околничей Иван Семенович Воронцов. А сидели у великого князя на правой стороне князь Дмитрей Федорович Белской и иные бояре; а на левой стороне (выделено нами. – В. П.) боярин князь Иван Васильевич Шуйской и иные бояре»[351]. Стоит ли напоминать, что стоять по правую руку от великого князя несомненно более почетно, нежели по левую? А ведь, казалось бы, после падения Ивана Бельского и митрополита Иоасафа князь Иван Шуйский имел полное право претендовать на почетное место по правую сторону от государя – ан нет, Дмитрий Бельский, судя по всему, стоит выше в неформальной придворное иерархии.

И это не единичный случай – на устроенном по случаю приема послов торжественном обеде в тот же день список бояр, присутствовавших на пиру, открывает Д.Ф. Бельский, а князь Андрей Шуйский стоит на втором месте (но все же впереди Михаила Кубенского)[352]. Первенство Дмитрия Бельского среди московских бояр опять же очевидно. В марте же 1542 г. казанский князь Булат прислал гонца с грамотой «к болярину к князю Дмитрию Феодоровичю Бельскому и к всем бояром (выделено нами. – В. П.)» о том, чтобы те говорили с Иваном Васильевичем о мире с Казанью[353]. Обращает на себя внимание тот факт, что Д.Ф. Бельский выделен и князем Булатом, и составителем летописи из общей массы бояр великого князя, – именно Бельский, а не кто-либо из клана Шуйских. 8 сентября 1543 г. на обеде, данном в честь приезда в Москву королевского посла дворянина Томаша Моисеевича, Дмитрий Бельский снова занимает почетное первое место в списке бояр, присутствовавших на обеде, на втором-де месте числился князь Иван Михайлович Шуйский, брат Андрея Шуйского[354]. Прошло две недели, Иван Васильевич отправился в давно ставшее традиционным паломничество в Троице-Сергиев монастырь, и текущими делами в столице занялась Боярская дума, и снова на первом месте среди бояр стоит Дмитрий Бельский. Присланную от находившегося с посольством у короля Сигизмунда II в Кракове грамоту боярина В.Г. Морозова со товарищи Дмитрий Бельский с боярами «смотрив, послали к великому князю… к Троице»[355]. Кстати, заметим, что М.М. Кром, обвинивший Д.Ф. Бельского в недисциплинированности и нежелании дать кому бы то ни было отчета о причинах своей неявки в Коломну летом 1543 г., где он должен был исполнять обязанности первого воеводы Большого полка, ошибался. Князь Дмитрий должен был явиться в полк на службу «по вестем»[356], а поскольку вестей с Поля о выдвижении татар не было, то и необходимости ему отъезжать из Москвы на Оку не было.