«ИВАН СУСАНИН» 1812 ГОДА.

Иногда приводят и ещё более удивительный сказ об унтер-офицере Киевского драгунского полка Ермолае Васильеве (впрочем, Е. Тарле назвал его крестьянином). Будучи ранен в бою под Миром, он сумел добраться до окрестностей Дорогобужа (!). Здесь в лесу он встретил крестьян и сагитировал их на борьбу с захватчиками. С отрядом из 600 бойцов он начал делать налёты не только в пределах Дорогобужского уезда, но «ходил на запад до города Красный и на восток до Гжатска» (!). С 15 августа по 20 октября он истребил около тысячи врагов.[22] Не говоря уже об удивительном совпадении имён и места службы, поражает масштабность действия этого отряда. Этому позавидовал бы даже Д.В. Давыдов, партия которого действовала в районе Вязьмы, прошла путь от Царева-Займища до Красного, но такового героя Давыдов ни разу не встречал. Так что весь этот рассказ — пропагандистская подделка.

Ещё один известный пример. В.В. Верещагин «запустил в публику», а Вороновский поддержал «авторитетом учёного» сказ о том, что в Красненском уезде Смоленской губернии действовал отряд старосты одной из деревень С. Архипова, из нескольких сот крестьян, который истребил более 1500 и взял в плен около 2000 врагов; разведчиком в отряде был некий дьячек (как это знакомо!). Архипов якобы был расстрелян французскими гусарами в начале ноября по приказу Наполеона.[23] Этот рассказ мы полагаем ни чем иным, как «патриотической выдумкой», ибо он не может быть подтверждён ни одним документальным свидетельством и противоречит фактам и логике. Через Красненский уезд проходила главная коммуникация «Великой армии» по которой почти беспрерывно двигались войска, а в самом уезде действовали отряды фуражиров, так что французское командование попросту не допустило бы здесь существования столь крупного «партизанского» отряда. И с чего это вдруг Верещагину или его «сказителям» пришло на ум, что Архипова расстреляли именно гусары?

Другой знаменитый сюжет, который обессмертил своей искусной кистью Верещагин — «Не замай — дай подойти!». Эта картина стала символом, своего рода «визитной карточкой» народной войны 1812 г. «В своих поисках, — писал художник, — я собирал что только мог из устных народных преданий стариков, как, например, предание о партизане, старосте одной из деревень Можайского уезда Семене Архиповиче, которого я изобразил на картине». Что ж, художник — не историк, и ему отчасти простительно девственно-наивное доверие к народным преданиям, но историки-то... В своё время Дживелегов пытался указать на неисторичность данного полотна, но его замечания остались без внимания — патриотическая легенда почти всегда брала верх над бесстрастно-объективным научным взором. Между тем, лживость этой картины, как говориться, на лицо — когда неприятельские войска отступали по Можайскому уезду никакого снега, тем более таких сугробов и заносов, каковые изображены на полотне, попросту не было! Если же признать, что на обеих картинах Верещагина изображён один и тот же персонаж (сравните имена!), то фантастичность этого сюжета становится ещё явственнее, ибо возникает вопрос, каким образом отряд этого Семена Архиповича мог переместиться из одного уезда в другой?

Но это лишь одна сторона дела. Помимо того, сами же историки перевирали эти и им подобные истории. Известно, что В. Кожина была женою старосты хутора Горшков Сычевского уезда, но некто А.Е. Зарин уверял, что она проживала в с. Сычевка Поречского уезда, где сформировала партию из 28 чел., с которою выходила на большую дорогу; сам М.И. Кутузов лично повидал её! Этот автор поп-книжёнки не только позволял себе фантазировать, но и перепутал Кутузова с Ф.В. Ростопчиным, который действительно видел старостиху. Гарнич писал, что «Кожина создала целый отряд из женщин, девушек и подростков... Захваченное оружие врага распределялось среди своих бойцов-женщин, которые быстро научились стрелять из ружей, карабинов и пистолетов, рубить саблями и палашами... Засады на дорогах и в населенных пунктах и внезапные ночные нападения всегда обеспечивали победу героическому женскому отряду». На самом деле Василиса занималась конвоированием пленных; на карикатурах она изображена именно в виде конвоира. Не заметив этого противоречия, Бычков писал, что Василиса «получила всероссийскую известность своими энергичными выступлениями против наполеоновских войск: она водила в Сычовку пленных». Под «энергичными действиями» надо понимать тот случай, когда Василиса однажды убила косою пленника.[24]