Из дальних лет. Воспоминания. Том первый

«В продолжение трех лет[129] Пассек побывал на главнейших театрах наших военных предприятий. Несмотря на это, среди постоянных военных тревог и различных поручений, возлагаемых на него начальством, он находил время ознакомиться с нравами и обычаями горских племен и с духом их общественных учреждений. Занятия эти были для него наслаждением. Он называл „политикою гор“ стремление Шамиля к преобладанию и средства, употребляемые им к расширению и упрочиванию своей власти в горах. Подробно изучал личные качества, характер, взаимные отношения главнейших помощников Шамиля, говоря, „что всего важнее знать того, с кем имеем дело“. Такое же внимание он обращал на местность, играющую важную роль в горной войне. Память у него была до того хороша, что он помнил малейшие оттенки однажды пройденного им пути сколько-нибудь замечательного. Заметки, деланные им на скорую руку, в часы досуга, могли бы служить богатым материалом для топографии Кавказа. К сожалению, все его бумаги пропали после его кончины. Занятием Аварии и геройской обороной Зирянского укрепления, этой одной из замечательных страниц в истории кавказской войны, Диомид Васильевич показал блистательные способности, быстроту соображения, осмотрительность, храбрость, энергию и твердость характера, „и с этого времени занялась заря его славы“, с которой он уже и не расставался до смерти»^{14}.

В 1843 году, находясь в отряде полковника Ясинского против возмутившихся аварцев, Пассек принял этот отряд под свою команду, когда полковник Ясинский в самую критическую минуту отказался им командовать.

Более месяца Диомид Васильевич держался в ущелий Зиряны, без всяких запасов и надежды на выручку. Окруженный со всех сторон горцами, отбиваясь ежедневно, он успел поддержать и дух отряда и навести ужас на окружавших его горцев. Таким образом, своей неустрашимой храбростию и распорядительностию успел удержать Аварию от перехода к Шамилю. По приближении к Зирянам отряда под командою Клюки фон Клюгенау Пассек вывел свой отряд из дела со славою и этим обратил на себя особенное внимание государя императора Николая Павловича.

Годы 1842, 1843, 1844 были роковыми в войне с Кавказом, исполненные потерь и всякого рода ужасов. Величие Шамиля достигло своей высоты. Неприятель стоял еще под Темир-Хан-Шурой; вот почему защита Зирянского ущелья имела такое особенное значение.

В половине ноября 1842 года Диомид Васильевич, достигнувши Зирян, с своим отрядом был окружен громадными скопищами горцев, — все пространство до самой Шуры было залито неприятелем. Почти шесть недель (до 24 декабря) Пассек геройски отбивался от горцев и часто наводил на них ужас своими атаками, но оставить Зиряны не мог. В течение всего этого времени он не получал других известий от переметчиков, как только: такой-то наш отряд уничтожен, такое-то наше укрепление взято и т. д. Грозно и стойко удержаться столько времени в горах на такой высоте и в такую пору, без провианта, без амуниции и обуви, без всякой надежды на помощь и благоприятный исход было поистине делом геройским. Последнее время отряд питался одной кониной, часто сырой, посыпанной вместо соли порохом; грелись движениями и песнями[130], обувались в куски лошадиных шкур; но это не остановило Пассека торжественно сделать парад и произвести пушечную пальбу 6 декабря, в день тезоименитства государя императора. Войско не только что безропотно переносило все, но было уверено, что дело кончится поражением горцев, — так он умел поддерживать в нем бодрость духа, но сам поседел в эти недели. Говорят, что когда Шамиль прислал к нему шесть наибов с предложением сдаться, то он отвечал: «Скажите Шамилю, что если он еще осмелится прислать ко мне своих посланцев с подобным предложением, то я велю их повесить».

В течение месяца Диомид Васильевич за отличие по службе произведен был в полковники, с назначением командиром Апшеронского полка, а за защиту Зирян награжден орденом Георгия 4 степени, вслед за тем получил чин генерал-майора^{15}.

По назначении своем полковым командиром, он писал из Темир-Хан-Шуры Помпею Васильевичу: