Из дальних лет. Воспоминания. Том первый

Когда насыпали курган, царственными руками водрузил на нем крест с надписью:

„Воины благочестивые, за благочестие кровью венчавшиеся, лета от воплощения бога слова 1709 июня 27-го дня“ и тогда же издал указ „о поминовении убитых вовеки“.

Теперь на кургане стоит другой крест и другая, следующая надпись: „А о Петре ведайте, что жизнь ему не дорога, была бы жива Россия, вера в благоденствие ваше“».

Диомид заключает свою статью сравнением Петра I с современными ему полководцами Карлом XII, Мальборугом, принцем Евгением, которыми гордится Европа, открывая, таким образом, высоту и превосходство в военном отношении преобразователя России над своими современниками. «В этом убеждает, — добавляет он, — строгое изучение военных событий»^{7}.

Перед Петром Великим он преклонялся как перед величайшим и могущественнейшим из гениев.

Одним утром, в первых числах августа, я писала Вадиму:

«Сегодня вечером Доша едет к M-вым, у которых, помнишь, бывши студентом, давал уроки. Он сказал мне о своей любви к Кате M-ой…

Я бы хотела, чтоб Доша был счастлив так, как мы с тобой счастливы.

Любовь — путь к небу. Мне бы хотелось указать на него всему свету».

«Вообрази, Вадим, — приписал в этом письме Диомид, — я сижу подле твоей невесты и пишу тебе, чтобы сказать, что ты будешь счастлив с твоей прекрасной Таней, так счастлив, как только может быть счастлив человек с душой, какая у тебя. Твой Диомид».

В письмах Диомида и Вадима ко мне не раз встречаются ласковые названия, вызываемые их ко мне чувствами и духом времени, идеально восторженное настроение которого проникало все. Я ничего не изменяю в их письмах и записках, писанных не для печати, а для родных и друзей, — они вернее всего очертят этих дорогих мне людей, быстро, но не бесследно прошедших по земле.

«Диомид Васильевич Пассек, — сказано в издании „Кавказцы, жизнь и подвиги замечательных лиц, действовавших на Кавказе“, — занимает одно из видных мест между лицами, пользующимися громкою известностью по отличиям в кавказской войне в царствование императора Николая Павловича»^{8}.

Диомид Васильевич родился в Тобольске, 1807 года, учился вместе с братьями своими в тобольском уездном училище, перешел в тобольскую гимназию и кончил там курс. По возвращении из Сибири поступил в Московский университет, на математический факультет, и кончил курс кандидатом.

С малолетства Диомид отличался тупостью и видимой неспособностью излагать свои мысли. Весь организм его был как бы сосредоточен на одном физическом развитии. Он все время проводил в беганье, лазанье по деревьям, заборам, крышам, был очень силен, ловок и весь жил в природе и с природою. Любимой забавою его было доставать с вершин деревьев, на которые он взбирался, как белка, птичьи гнезда, особенно же орлиные, свитые иногда на соснах вышиной в десять саженей; нередко он дрался с орлами и являлся домой в изорванном платье, растрепанный, с восторженным взором победителя. Купаясь в Иртыше, он бросался в реку с крутых, обрывистых, подмытых водою берегов в несколько саженей высоты и переплывал на другой берег. С четырнадцатилетнего возраста способности его стали так ярко развиваться, что в гимназии и университете он был из первых воспитанников. Не имея ни книг, ни записок, по-видимому, не занимаясь особенно усидчиво, он отлично помнил все прочитанное на лекции. Товарищи часто просили его повторить им то, что читалось накануне или еще прежде, и он повторял лекцию почти от слова до слова. Несмотря на то что был математик, он ходил на лекции других профессоров и сближался с выдающимися товарищами прочих факультетов. Свободное время занимался литературой. Окончивши курс в университете кандидатом, Диомид Васильевич, любя особенно математические науки, уехал в Петербург, чтобы поступить в Институт путей сообщения, где в то время читал лекции знаменитый профессор Остроградский. В институте он выдержал экзамен с отличием на прапорщика, с оставлением при институте в должности репетитора.

Поприщем своей деятельности Диомид Васильевич избрал военную службу, в ней видел арену для удовлетворения своих стремлений и достижения целей. Войну он любил не для войны и военную славу не для славы. Девизом его было: благо и слава отечества. «Не тот славен, — говаривал он, — кто гоняется за славой, а тот, за кем слава сама идет».