Из дальних лет. Воспоминания. Том первый

Боевую школу свою Диомид Васильевич начал в Дагестане, под начальством известного своими заслугами и храбростию генерала Клюки фон Клюгенау. Клюгенау скоро его понял, оценил как его военные способности, так и высокое военное образование, относился к нему, как к другу и советнику, и принимал в своей семье, как родного[128].

Числясь при отдельном кавказском корпусе, которым командовал граф Головин, в 1840 году Диомид Васильевич участвовал в поражении Шамиля в Гимринском ущелье, во взятии штурмом завалов, укреплений, пещер и занятии с боя селения Гимры, за что произведен был в подполковники^{12}. В первом военном собрании под председательством графа Головина Диомид Васильевич возбудил против себя его гнев за резко высказанное мнение. Это случилось по следующему поводу: граф Головин, сам командовавший экспедицией, углубившись в горы, разбил горцев, после чего собрал совет, на котором было предложено: считать ли экспедицию конченною и идти обратно в зимние квартиры или идти вперед. Диомид Васильевич высказал мнение, что необходимо обеспечить и укрепить за собою пройденные пространства и по случаю паники горцев и благоприятного времени, листопада, продолжать поход немедленно. Головин был мнения противного, основываясь на том, что предстоящие при этом потери могут помешать желаемому результату. Тогда Пассек, обратясь к графу, спросил его:

— Так какая же была цель предпринимаемого вами похода? — и прибавил: — Разбивши горцев, оставить в их руках взятые с боя места и идти назад, значит явно отступать, это просто было бы бесчестием для русского оружия.

Головин напомнил Пассеку, что он здесь в числе состоящих на военном положении. На это Пассек ответил;

— Расстрелявши меня, вы прибавите только разве еще одну незавидную страницу к истории командования вами на Кавказе, — и затем немедленно пошел вон; выходя из палатки, он громко сказал слово, выразившее особенно резко его мнение о военных способностях Головина.

Вследствие этого Диомид Васильевич был послан, как бы в ссылку, в Закаталы, в распоряжение генерала Шварца, человека чрезвычайно строгого, которому дано было относительно его особое указание. Только случай и тонкий, гуманный такт супруги генерала Шварца спасли его от приведения в исполнение этого рокового указания.

Генерал Шварц лично передал подробности, как все это случилось, Помпею Васильевичу Пассеку, родному брату Диомида Васильевича, с которым он был особенно дружен, несмотря на довольно значительное расстояние в возрасте.

Дружеское сближение их началось в 1839 году, когда Помпей Васильевич кончил курс в Московском университете, где замечательно заявил свои математические способности. По особой рекомендации известных профессоров, он лично получил предложение от попечителя Московского учебного округа графа Сергея Григорьевича Строганова окончить свое образование за границею на казенный счет и по возвращении занять кафедру практической механики.

Юность, пылкость характера, здоровье, расстроенное усиленными занятиями и уроками, не позволяли ему принять это предложение. Отказываясь от кафедры механики, Помпеи Васильевич выразил графу готовность занять кафедру философии; но, к сожалению, кафедры философии в то время были упразднены во всех русских университетах^{13}.

В этот период времени Диомид Васильевич жил вместе с Помпеем Васильевичем и был влюблен в молодую, прекрасную девушку хорошей фамилии, М. А. Г…ву. Как целями своими, так и чувствами он делился с братом, а когда они расстались, находился с ним постоянно в задушевной переписке.

Вот рассказ генерала Шварца, переданный мне братом Помпеем Васильевичем, насколько он удержал его в своей памяти:

«Получаю предписание, где сказано, что ко мне командируется капитан генерального штаба Пассек, которого я имею отправлять в экспедиции, представляющие особую опасность. Приезжает ваш брат; является; принял в зале, конечно, сурово, сухо, не посадил и отпустил.

Во время приема жена сидела в гостиной, зовет меня. „Зачем ты, — говорит мне, — не зная ни человека, ни причины его присылки, так резко и жестоко обращаешься?“ — „А ты как бы думала?“ — спросил я ее. „Позови его обедать, — ответила она, — он ведь прямо с дороги, поговори с ним, узнай все, тогда увидишь, с кем имеешь дело“. Послушался; воротил его и пригласил обедать. За столом нарочно завел речь о кавказской войне и о начальствующих. И когда ваш брат стал высказывать свои мнения и соображения, то я обнял его и послал за его вещами. Я видел в нем человека с могучей волей, искреннего, просвещенного патриота, с высоким военным образованием, с верным широким взглядом — и берег его. Когда был назначен главнокомандующим на Кавказ генерал-адъютант Нейдгардт, который лично знал вашего брата и пожелал его видеть, то Диомида Васильевича едва отыскали у меня, он был в числе забытых или выбывших».

Нейдгардт обратил особенное на него внимание. В издании «Кавказцы» о Диомиде Васильевиче Пассек сказано следующее: