Из дальних лет. Воспоминания. Том третий

Видя, что Герцен этим встревожен, Наталья Алексеевна решилась посоветовать ему разделить капитал на две равные части и предоставить Огареву распоряжаться одной, а другую оставить у себя без контроля. К ее удивлению, Герцен тотчас согласился. «Совершенно справедливо, — сказал он, — ведь они не удовольствуются пятью тысячами, а тут по крайней мере граница — черта». Так и было сделано. В конце шестьдесят девятого года от части Огарева уже не оставалось ничего. В это время Герцен вместе с Натальей Алексеевной вернулся из Флоренции в Париж с своей больной дочерью, и сам был очень нездоров и расстроен. Несмотря на это, Огарев, подчиняясь воле Бакунина, постоянно писал об остальных десяти тысячах и наконец сообщил, что Нечаев сам едет в Париж для личных переговоров с ним. Александр взволновался: «Не приму его у себя, лучше пойду к нему на квартиру. Когда Нечаев услышит, что я не дам ни копейки из десяти тысяч, то, конечно, убьет меня и перепугает вас всех». Но свиданья не было — грозное 21 января 1870 года наступило раньше.

После кончины Александра Ивановича Наталья Алексеевна передала сыну его все подробности этого дела. Огарев продолжал писать об этих деньгах к сыну своего друга.

«Пошлю им остальные десять тысяч, — сказал Александр Александрович Герцен, — отец мог их удерживать для своих планов, а мы — частные люди; пусть Огарев с Бакуниным делают из них что хотят, лишь бы эти деньги не оставались в нашей семье». И последние десять тысяч франков были посланы Огареву, который и передал их Бакунину^{80}.

Спустя несколько времени по кончине Александра Ивановича дети его приступили к полному изданию его сочинений, еще не бывших в печати. В числе статей, предполагавшихся к напечатанию в этом издании, была и статья под названием «Общий фонд», в которой Александр Иванович высказывает свои взгляды относительно крайней революционной партии того времени. Руководители этой партии, узнав об этом намерении детей Александра Ивановича, отправили к его сыну письмо с бланком «народная расправа» с угрозами. Письмо было без подписи.

В «народную расправу» был послан следующий ответ: «Дети Александра Ивановича Герцена не боятся народной расправы».

Статья была напечатана^{81}.

Александр Иванович Герцен совсем оставил Женеву еще в начале 1867 года и стал выбирать место, куда бы мог перевести свою типографию, поселиться там самому и продолжать свою литературную деятельность.

Швейцарии он не любил, всегда говорил, что мещанский дух ее ему несимпатичен.

Ни во Франции, ни в Италии, ни в Бельгии открыть типографию его не допустили бы, вследствие чего он и решился оставить ее в Женеве, а самому поселиться там, где придется больше по душе.

В конце пятидесятых годов^{82} у Наталии Алексеевны Огаревой родилась дочь Лиза, а после нее еще двое детей, близнецы, которых она лишилась в 1864 году, и так была убита потерей этих малюток, что нигде не находила по себе места, чтобы успокоиться, и уехала с Лизой в Ниццу, где были похоронены ее малютки дети, а оттуда, от времени до времени, ездила в разные места Франции и Швейцарии.

В продолжение этого общего передвижения обе дочери Александра Ивановича большей частью жили в Италии, а Огарев в Женеве, заведовал редакцией и постоянно переписывался с ними.

Александр, путешествуя, делил свое время между своими детьми и семейством Огарева, временами жил с ними вместе, временами навещал Огарева. В последний год своей жизни он ездил в Лион, Бельгию и Голландию. В Лион приезжала к нему старшая дочь его Наталья Александровна и Наталья Алексеевна с Лизой. Из Бельгии он приехал в Париж, чтобы там устроиться на более продолжительное время.

С 1864 года Александр Иванович страдал диабетом. Болезнь его определил Сергей Петрович Боткин. Александр лечился, но непоследовательно. Ему советовали пользоваться водами Виши и после предварительного лечения избегать всякого душевного потрясения.

Но как их избежишь?

В 1866 году Александру дали знать телеграммой, что Огарев сломал себе ногу^{83}. Это так поразило его, что он совсем растерялся и, сбираясь к нему ехать, в полном отчаянии говорил: «Я его не застану». Хотел ехать и не мог тронуться с места, не мог успокоиться, пока собрали все необходимое для поездки и проводили его на железную дорогу.

Другой удар поразил его еще сильнее. В 1869 году, в ноябре месяце, Александр, приехавши в Париж из Бельгии, получил письмо от своего сына, в котором тот просил его поскорее приехать во Флоренцию, так как одна из сестер его сильно заболела^{84}.

Александр поспешил в Италию вместе с Натальей Алексеевной и Лизой, а в декабре 1869 года перевез обеих дочерей своих в Париж. Больная вскоре оправив лась и впоследствии совершенно выздоровела,

В Париже, 1870 года 13 января нового стиля, Александр простудился — у него сделалось воспаление легких, что в диабете очень опасно.

И Герцена не стало.