Из Кисловодска в Кисловодск. 1918–1919

2. «Единая, неделимая Россия!» – лозунг, заменивший в Белой армии исторический «За Веру, Царя и Отечество!». Такой лозунг был не чем иным, как ложью! Или генерал Алексеев уже видел себя штурмующим Варшаву, Гельсингфорс[52] – кто бы мог этому поверить?

Границы государств вообще подлежат изменениям в обе стороны, и даже в 1914 году Россия не была «единой и неделимой», так как восточная Галиция, Подкарпатская Русь и северная Буковина входили в состав Австро-Венгрии. Старый, совершенно определенный и всем понятный лозунг и не упоминал о границах, а затрагивать этот вопрос весной 1918 года, когда была потеряна сама Россия, было окончательно неуместным и вредным для дела.

3. «Непредрешенчество[53]» – следствие отказа от истории России, вело к так называемому Учредительному собранию, хотя Алексеев мог бы помнить, что всего лишь несколько месяцев назад в таком «собрании» собралась такая публика, что хоть святых вон выноси! Кто выбирал, кто подсчитывал голоса в тогдашнем хаосе? И, наконец, достаточно было окрика матроса Железнякова, чтобы это «Учредительное собрание» рассеялось как дым! А кто бы в это время управлял Россией? Выкопавший ей гроб генерал Алексеев, стоявший сам уже одной ногой в гробу?

Не может быть, чтобы Алексеев не видел, что он наделал, приняв на себя главную роль в февральском злодеянии! Но в стремлении обелить себя, хотя бы в глазах «прогрессивной общественности», своей и чужой, он старался подменить исторические лозунги суррогатами: смотрите, мол, какие мы «демократы»! Практически, однако, кроме одобрительных речей и статей в газетах, что он мог ожидать от «демократов»? Что Керенский возьмет винтовку в руки?

«Щирые[54]» добровольцы и теперь (1969) стараются доказать, что Германия бы не помогла, но это опровергается фактами: даже при состоянии «войны» с ней она помогала!

Атаман Войска Донского, генерал Краснов, человек, конечно, более талантливый, чем Алексеев и Деникин, умел договориться с немцами:

1. Немцы очистили оккупированную ими часть Донской области, и, таким образом, Добровольческая армия, вернувшись из неудачного для нее 1-го похода, могла найти себе убежище в районе Ростова-на-Дону.

2. Немцы снабжали армию Атамана Краснова необходимым оружием, часть которого Краснов передавал Добровольческой армии, и она эту помощь принимала. Едва ли немцы об этом не знали!

3. Уже одним своим присутствием на Украине немцы обеспечивали спокойное присутствие на Дону этой армии со стороны Запада.

4. Летом 1918 года они разрешили формирование двух монархических армий: Южной и Астраханской (одна из них носила на рукаве угол Романовских цветов, другая – Романовских и национальных). Почему их было два, а не одна – ответа на такой вопрос не имею, но полагаю, что инициаторов было двое, и ни один из них не был лицом достаточно авторитетным для офицерства (я даже не помню их имен[55]).

Но главное: по свидетельству генерала фон Лампе (сотрудника генерала Алексеева, а за границей – последнего председателя РОВСа – «Русского Обще-Воинского Союза»[56]) – обе эти армии «естественно влились в состав армии генерала Деникина, значительно увеличив ее численность и усилив полученным от Германского Командования оружием». Деникин все-таки не отказался от этой помощи «врага»!

Не лучше ли было формировать всю Белую армию на Украине и, конечно, под историческим лозунгом? И начать формирование сразу после демобилизации двух фронтов Великой войны?

Генерал фон Лампе, в том же сборнике своих статей, заграницей вышедшем под общим заглавием «О причинах неудач вооруженного выступления Белых», отмечает, как главный недостаток «вождей» Белой армии (на юге России) – «недостаток гибкости». Это достаточно ясно. Но в чем проявился этот недостаток, фон Лампе не объясняет, очевидно, чтобы не обидеть членов своего союза!

Суммируя это «отсутствие гибкости»: они привело к тому, что вожди Белой армии отказались от немедленного похода на Москву, забыв, что «Промедление времени смерти невозвратительной подобно!», и тем участь Белых была предопределена!

Следующей антибольшевицкой силой была Украина. Ее самостоятельность зависела от участия Германии. До развала русского фронта победа Германии казалась невероятной, но после развала она имела шанс! Та половина германских вооруженных сил, которая оказалась свободной после падения Восточного фронта, перевезенная (за исключением небольшой оккупационной армии) на Западный фронт, могла бы оказаться тем кулаком, который бы пробил фронт Западных союзников и принес бы победу Германии! В таком случае самостоятельность Украины была бы обеспечена.

Может быть, она была бы Королевством с австрийским эрцгерцогом «Василием Вышиванным[57]» во главе (эрцгерцог подготовился для этой роли и даже научился украинскому языку!), может быть – чем-либо иным, но во всяком случае – отдельным государством, не вполне самостоятельным, понятно, а скорее тем, что называется ныне «сателлитом», но, во всяком случае, государством не большевицким.