Избранные сочинения

В Петрополе явилсяПарнасский еретик,Который подрядилсяБогов нелепых ликСтихами воскресить своимиИ те места наполнить ими,Где были Аполлон, Орфей,Фемида, Марс, Гермес, Морфей.Как он, бывало, пел,Так грации плясали —И грации теперь в печали.Он шайку маймистов привел;Под песни их хрипучи, жалки,Под заунывный волчий войНе муз сопляшет строй,Кувы́ркаюся валки.Бывало, храбрых рай он раем называл,Теперь он в рай нейдет, пусти его в Валкал.

Сохрани, Господи, как первую букву нового твоего рая нечисто выпишет переписчик, то типографщик с печатным пачпортом тотчас отправит первого нашего героя вместо награждения за храбрые дела в ссылку на Байкал. Побереги, братец, Христа ради:

И храбрые души,И нежные уши;Я слова б не сказал,Когда, сошедши с трона,Эрот бы Лелю место далИль Ладе строгая Юнона,Затем что били им челомИ доблесть пели наши деды,А что нам нужды, чьим умомЮродствовали ланги, шведы.

Глаза у меня так болят, что я не токмо сам писать, но и поправить писаного не могу: с утра до вечера учу мужиков из пыли строить палаты; а пыль и солнце — весьма дурные окулисты. Что продиктовал, того у меня не осталось, а потому для справки прошу прислать мне копию, которую ямщик списать не позволяет.

P. S. Я не токмо не получил от тебя 500 экземпляров «Росы»; но ниже 5 не отдавал Глазунову, с которым я не имел никакого дела. Для удостоверения сего пошли ты сам спросить сих экземпляров от имени моего и сообщи, пожалуйста, ответ его. Глазунову давал книги Петр Лукич, так не ему ли ты отдал? сему верь.

Н. Львов

28. Д. Г. ЛЕВИЦКОМУ{*}

22 апреля 1800 г. Москва

Здравствуй, мой старинный друг и поборник художества любезного!

Пришли ты мне, пожалуйста, хоть коротенькое известие, у кого ты сначала учился, когда вошел в Академию, какие суть главные произведения кисти твоей и нет ли копии с стихов, напечатанных в журнале на случай портрета императрицы, равным образом и ответа твоего. Также уведоми меня, что знаешь об Колокольникове и Антропове, когда они жили и что написали. Я скоро выдам словарь о художниках, так хочется поставить их лицы в кивот памяти.

Прости, будь здоров.

29. Е. А. ГОЛОВКИНОЙ{*}

28 мая 1800 г. Тюфили

Мил<остивая> гос<ударыня> графиня Катерина Александровна!

Я признаюсь с извинением, что ответом умедлил вашему сият<ельст>ву единственно потому, что болезнь моя не допустила меня лично с вами объясниться. Сие тем паче нужным почитал я, что изустные требования г<осподи>на Скворцова о возвращении назад мальчика, на которого ваше сият<ельст>во дали мне крепость, которого в продолжение нескольких лет я воспитал и выучил, почел я собственною выдумкою г<осподи>на Скворцова или домашних: ибо он сказал, что сие делается по неотступной просьбе лакеев ваших, братьев Александры, но, получа вчерась письмо вашего сият<ельст>ва, спешу сим почтеннейше ответствовать.