Избранные сочинения

Или свет переменился,Или я переродился?Или здесь я с головой,А там был все безголовый;Жил и не жил целый год,Не летал, не пресмыкался;Здесь я точно так попался,Как на ярмонку урод:Между пляшущих, прекрасных,Дней цветных, весенних, ясныхВ исступленный хоровод!Да в Москве-то что же будет?Там-то голос вознесетсяРусской песни высоко!Там-то уж рекой прольетсяМедовое молоко!Грянут лодки стовесельныНаших удалых ребят,Берега у них кисельны,Да и ложки в них торчат!Все, чего душа желает,Подымается горой:Рот вспевало разевает,Да сказать не успевает:«Ешь, ребята, пей... да пой!»

Да что же они запоют, покорно прошу объяснить мне, слуге вашему. Вы думаете, может быть, что

Московский наш народНе забыл старинну песню,Как с Андреева на ПреснюПротянулся хоровод!Как царица воцарилась,Как полуночь просветиласьНаших сладких дней венцомИ как радость прокатиласьПо России кубарём!

Не спорю — да надобна премена:

И мужской надежды тон,Чтобы правда в ней сверкала,Песня делу отвечалаИ там, где «она» стояла,Надобно поставить «он».

Извольте, я берусь за это дело, купцы, говорят, свое дело сделали, пусть дворяне согласятся не отстать от них, я первый кладу два рубля семьдесят пять копеек, которые остались мне от бескорыстности никольского аптекаря, учрежу, напишу и устрою такой праздник, от которого всем будет нескучно, кому весело. Говорите, пишите, и я поспешаю воротиться, если дело будет, понеже я есмь вашего превосходительства покорнейший слуга Николай Львов.

Не прогневайтесь, что не успел переписать, пишу на чужой бумажке, в канцелярии Александра Андреевича, ожидая его возвращения, а почта идет и не ожидает.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

М. Н. МУРАВЬЕВ. Краткое сведение о жизни г<осподина> тайного советника Львова{*}

Николай Александрович Львов, тайный советник и орденов Св. Анны второго класса и Св. Владимира третьей степени кавалер, Академии Художеств, Российской Академии и Вольного экономического общества член,скончался в 1803 году в Москве около пятидесяти лет от роду. Отменные дарования, любовь художеств, чистота вкуса, глубокие сведения в науках и хозяйственном употреблении оных поставляют его в число благородных особ российских, наиболее отличавшихся просвещением. Происходя из древнего дворянского рода Тверской губернии, положил он в домашнем воспитании первые начала знаний, которые, конечно, не могли бы образовать духа его, если бы врожденная склонность, верное и нежное чувствование прекрасного не предначертали ему заблаговременно истинного назначения его. В нежнейшей юности своей отличался он между товарищами знаменитого состояния, к которому определила его порода возвышенностию чувствований, благородством вкусов и глубоким размышлением, с того самого времени имел он счастье составить знакомства и дружества, продолжавшиеся во все течение жизни его. Обхождение его имело в себе нечто пленительное, действие разума его, многими приятностями украшенного, было неизбежно в кругу друзей его. Извинительно некоторым образом, ежели, приучен будучи к сей верховности дарований, имел он внутреннее чувствование достоинств. Слава есть последняя страсть, от которой благородное сердце исцелиться может.

Юность его счастлива была одобрением просвещенных благотворителей, в обществе которых распространился, без сомнения, округ познаний его и образ мыслей. С удовольствием можем мы назвать из первых почтенного летами и заслугами государственного человека г. действительного тайного советника Михаила Федоровича Соймонова, которого беспримерная кротость и снисхождение столько были сильны к раскрытию рождавшихся способностей. Другой чиновник важного и проницательного разума, Петр Васильевич Бакунин, имел много участия дружбою и ободрением своим в образовании г. Львова, которого присоединил он к департаменту иностранных дел. Наконец знаменитый по всем отношениям министр Екатерины Второй к<нязь> Александр Андреевич Безбородко удостоивал его своим особенным вниманием.