Избранные сочинения

Вашему сият<ельст>ву угодно знать, кому мальчик Александр принадлежит; он принадлежит мне с того времени, как угодно было вам дать на него крепость; а потом изволите спрашивать, что я из него сделал. Во все время продолжал я его учить музыке у капельмейстера Сарти в намерении иметь для управления маленького хора, а когда с летами его и учение довершится, если благодарность его будет порукою вперед за доброе поведение его, то дать ему свободу на некоторых для него же полезных условиях: поелику безвременное увольнение послужило бы к пагубе его таланта и его собственно. Наконец, угодно вам спрашивать: «Могу ли я иметь его у себя?» — если это на время, так как я и понимал, то я приказание ваше тотчас исполнил и послал его к вашему сият<ельству>, как скоро за ним прислали, по возвращении сказал он мне, что он вас не мог видеть. Из чего вторично я подумал, что в этом деле мешаются более посторонние внушения и прихоти, нежели собственная ваша воля, основанная на чувствах благородных и справедливости. Сие самое убеждение мое не допустило меня подумать, чтобы желание ваше было взять у меня безвозвратно отданного мне мальчика, не приняв во уважение, что я воспитал его под собственным моим смотрением, что сей труд известен каждому, желающему воздержать от подлых понятий и поступок подлого человека, что на сие я потерял много времени и труда в надежде пользоваться плодами учения моего. И, наконец, по окончании учения сего лишиться сих надежд и самого воспитанника от той же самой руки, которая вручила мне молодость его под видом подарка. Я не забыл, милост<ивая> государыня! что вам неугодно было принять от меня за него денег при совершении крепости. Что же касается до издержки, которую ныне предлагаете заплатить мне за учение его, то я смею донесть вашему сият<ельст>ву, что этого мне никто заплатить не может, я скорее с сердечною благодарностию сам внесу за него деньги, нежели приму оные от кого ни есть, потому что за труд воспитания мне заплатить непристойно, за учеников посторонних Сарти брал в год по полторы и по две тысячи, о чем можете узнать от г<осподи>на Хлебникова и прочих. Я ему денег не давал, но дарил его картинами, он учил его заплатою дружбы, а я на учение сие терял свои к нему услуги, случай и время, которое для меня всех денег дороже. Вот, милостивая графиня! истинная исповедь души мой; не грешен я еще ни двояким словом, ни двояким поступком, а менее еще перед вашим сиятельством. Привыкши с удовольствием питать почтение к особе вашей, и с сим сердечным чувствованием, равно как и с преданностию беспредельною честь имею быть.

30. А. Р. ВОРОНЦОВУ{*}

4 марта 1801 г. Москва

Милостивый государь и душою моею почитаемый граф Александр Романович!

Граф Бутурлин, мне помнится, сказывал, что ваше сиятельство об мне осведомлялись, он, мне кажется, и сам был перед своим отъездом, мне, право, кажется, что с того дня стало легче, все мне представилось, я пришел с того света, и в тот вечер я плакал, как ребенок. Силы мои душевные и телесные совершенно истощились, как я диктую, так и хожу, когда меня двое водят; дай, Господи, чтобы никогда судьба не оскорбила здоровье вашего сиятельства. Здоровы ли вы, мой почтенный граф, напишите вы ко мне об этом только сами, хоть одну строчку и простите мне ребяческое ощущение, первое, которое меня уверило, что я жив и для морального света. Говорят, будто вы в Москву не будете, Боже мой, как мне это горько, когда же я вас увижу? С новым годом поздравить, с новым веком, дай Бог вам его кончить с тою непоколебимостью духа и твердостию душевною, чему я только мог завидовать. Напишите ко мне, мой милостивый граф, действительно ли вы в Москву будете, чтобы мне не потерять этого случая обнять вас душою и сердцем, ведь я должен буду везти кости мои в Петербург, как скоро в состояние приду, хотя недвижимым, лечь в возок. Напишите мне хоть одну строчку и верьте, что вы больше сделаете, нежели все доктора мои, потому что я душою и сердцем преданный покорный вашего сиятельства милостивого государя слуга Н. Львов.

Как рука моя ходит, так я и сам. Сделайте милость, мой почтенный г<раф>, прикажите меня ссудить из библиотеки вашей, мне очень нужно «Les arts et metiers» [1]. Г<раф> Бутурлин мне дал I том, да приставили с обнаженными шпагами часовых, чтобы не замарал, так как что выписать можно? А спрашивают. Я ему кланяюсь.

31. П. В. ЛОПУХИНУ{*}

18 июля 1801 г. Петербург

К вам, милостивый государь мой Петр Васильевич! и с добрым и с худым; едва я сюда приехал с того света на костылях, тотчас мне плясать захотелось, дай ноги. Камердинер говорит: «Забыл, сударь, в Москве...» Ну, так пусть другие пляшут, я стану петь... Запел, и никто не удивляется, что во все горло... Перекричишь ли шлюпки, шайки певцов, хоры на воде и на сухом пути. Что за пропасть?