Ее власы тогда приятно развивали,Зефир, играя, их прекрасно завивал,И в взоре нежности тогда ее сияли,В том взоре, что днесь уж одним и взглядом стал.Не знаю, зрел ли я, или то зреть мне мнилось,Я нежность на лице ее красящу зрел,И дивно ль, что мое вдруг сердце вспламенилось,Все пламя я любви в душе моей имел.Ее походка, стан божественны казались,Не смертного слова мне в слух мой ударялись,Я зрел небесный дух иль солнцем был прельщен.И коль не такова она, как мне явилась,Не можно оттого, чтоб рана исцелилась,Хоть бросивый стрелу лук был бы опущен.
Счастлив, кто, быв с тобой, тобою воздыхает,Кто слушает слова прекрасных уст твоих,Кого улыбкою твой нежный взор прельщает,Тот счастливей богов стократ в очах моих.Вот сей-то прелестью мой страстный дух мутитсяТогда, когда я зрю тебя перед собой.Из жилы в жилу кровь кипящая стремится,Теряются слова, язык немеет мой;Не вижу ничего и вкруг себя внимаюОдин смятенный шум... Я слышу и мятусь,Дрожу, бледнею, рвусь, хладею, упадаюИ, кажется, с душой моею расстаюсь.
из древней исландской летописи Книтлинга сага, господином Маллетом выписанная и в «Датской истории» помещенная, переложена на российский язык образом древнего стихотворения с примеру «Не звезда блестит далече в чистом поле...»