Излом необъявленной войны. Первая чеченская

В ночном бою погиб старший лейтенант Колесников. А если бы не Маугли, считают морпехи, духи весь взвод бы положили. На берегу Аргуна из камешков матросы насыпали горку, обозначив место гибели командира. Вся горка усыпана цветами. Мы переводим взгляд с горки на маленького, про которого даже «метр с кепкой» не скажешь – просто метр роста – бойца. Как он положил с десяток головорезов, не понимают даже его сослуживцы. Но жизнью они обязаны именно ему, Маугли. Командование полка представило Маугли к ордену Мужества.

Андрей Колесников, Маугли, Игорь Петриков (начальник штаба батальона, первым ворвался в траншею боевиков, когда полк попал в засаду под Шали. Посмертно присвоено звание Героя России), Юра Рудов (командир батальона, встал в полный рост под шквальным огнём боевиков, поднимая в атаку мотострелков. Был представлен к званию Героя России, награждён орденом Мужества), Салават Якупов (подполковник, начальник штаба полка, вывел из окружения без единого выстрела батальон), Алексей Кожанов (посмертно награждён орденом Мужества), Иван Привалов. Их боевые товарищи – из поколения тех, для кого Родина начиналась «с картинки в твоём букваре, с хороших и верных товарищей» и «с той песни, что пела нам мать»…

10 апреля 1995 года. Москва. Звоню в Алма-Ату. Мама Андрея плачет в трубку:

– Там очень страшно, да?

Москва-400… Сердце матери, Андрей, не обманешь!

Осень 1996 года. Москва. В редакцию «Красной звезды» заехал Юра Рудов, командир батальона, в котором служил Андрей. Он и рассказал, что за день до вывода полка в Самару лейтенант погиб от пули снайпера.

И я представил, как снайпер, убивший Андрея, пришёл с пикой на то самое кладбище…

Вот и всё, Андрей!

Вот и всё…

Пётр Карапетян,

корреспондент газеты «Красная звезда»

Глава 17. Фронтовые будни стройбата

Так уж случилось, что в Великую Отечественную мне повоевать не довелось. Не хватило нескольких лет. Но жизнь – штука интересная и порой вносит такие коррективы, о которых и подумать не мог. Так вот, на свою первую войну – первую чеченскую – я прилетел в шестьдесят четыре года, как раз в свой день рождения 24 января 1995 года. Прибыл я в качестве спецкора окружной газеты по военно-строительным частям. Большой военно-транспортный самолёт вёз «строительный десант» в Грозный и вечером должен был с ним вернуться в Ростов.

Грозный горел. Чёрный удушливый дым дал о себе знать сразу, едва мы шагнули на трап. Он не покидал полуразрушенный город ещё очень долго, пока не потушили промыслы. Аэропорт Северный, на территории которого разместились военные строители, превратился в развалины. Стройбат разбил палатки рядом с лётным полем и незамедлительно приступил к восстановительным работам

Стреляли невдалеке. Там шёл бой. А обедали мы вдвоём в большой палатке человек на сорок – столовой Майкопской бригады.

Сводный батальон бригады попал в засаду и понёс большие потери. В день моего прилёта нашли труп комбрига. Палатка-столовая осталась цела, как и привезённые продукты. Ими ещё долго кормили командированных.

Стройбат обладал замечательной способностью делать, казалось, невозможное. Причём в экстремальных условиях и сжатые сроки. К моему отлёту вечером военным строителям уже было где жить, людей накормили горячей пищей, а из выведенных из полотняных домиков труб чугунных плит-буржуек струился дымок.

Первое время стройбат занимался разборкой разрушенных зданий и сооружений в аэропорту Северный. Зима, распутица и дикие сквозняки. Но все работали как одержимые. Времени оставалось только на сон да еду.

В таких напряжённых условиях людей ещё и подстерегала опасность: духи успели заминировать развалины. На тропинках оставили растяжки – гранаты, зацепленные на тонкую и гибкую проволоку. Их присыпали строительным мусором, землёй. Зацепился – считай, калека на всю жизнь. После разминирования сапёрами взрывоопасные предметы хоть и в небольшом количестве, но всё же оставались. Да и террористы добавляли к ним новые. Особенно тяжело приходилось сантехникам, которым приходилось восстанавливать инженерные коммуникации, в том числе и подземные. Помимо сапёров назначали для осмотра местности из своих, особенно внимательных. Это дало положительный результат. Подрывы практически полностью прекратились.

Военные строители трудились без оружия. Не выдавалось оно и гражданскому персоналу, выполнявшему в условиях, приближённых к боевым, наиболее сложные производственные операции. Но во всех отрядах создавались взводы охраны из числа наиболее сильных и подготовленных военных строителей. Им, в виде исключения, выдали автоматы. Они не подпускали боевиков к строительным объектам, вели огонь на поражение, когда те пытались приблизиться.