Израильтяне и палестинцы. От конфронтации – к переговорам и обратно

В такой ситуации начались тайные переговоры, в которых на первом этапе ключевую роль играли Яир Хиршфельд с израильской стороны и Ахмед Куреи (Абу Ала) с палестинской. По некоторым сведениям, еще за несколько месяцев до этого с инициативой о создании прямого палестино-израильского канала тайных переговоров выступил Фейсал Хусейни – представитель одной из самых знатных арабских семей Иерусалима, входивший в состав палестинской группы на Мадридской конференции; эта инициатива, однако, поддержана не была [21] . Первая встреча между Я. Хиршфельдом и А. Куреи состоялась в Лондоне в декабре 1992 года. Она была организована норвежским социологом, активистом местной Рабочей партии Терье Рёд-Ларсеном (позднее он работал в МИДе Норвегии, короткое время входил в состав правительства страны, в 1999–2004 годах был спецпредставителем Генерального секретаря ООН Бутроса Гали на территории ПНА, а в июле – августе 2006 года – спецпредставителем Генерального секретаря ООН Кофи Аннана по ливано-израильскому урегулированию). Предварительные согласования, которые провел Я. Хиршфельд с Й. Бейлином, а через него – с Ш. Пересом (премьер-министру И. Рабину на этом этапе ничего не докладывалось), позволяли надеяться, что встреча будет успешной. Вскоре норвежское правительство организовало ряд встреч Я. Хиршфельда и Р. Пундака с тремя полномочными представителями ООП: А. Куреи, Х. Асфуром и М. аль-Курдом [22] . Норвежцы предоставляли сторонам место для встреч в благоприятных условиях, сохраняя при этом всё происходящее в тайне. Израильтяне посылали отчеты об этих встречах Й. Бейлину, который, однако, сам не принимал участия в переговорах. Сложилась достаточно странная, чтобы не сказать больше, ситуация, когда важнейшие переговоры, касавшиеся самых центральных вопросов будущего Израиля, вели два никем не избранных интеллектуала, весь мандат которых исчерпывался тем, что заместитель министра иностранных дел не возражал против их деятельности. Ни правительство, ни кнессет не были информированы об этой деятельности; ни на каком официальном уровне не обсуждались и не принимались никакие программные документы, касавшиеся желаемых параметров урегулирования или «красных черт» израильских уступок. На вопрос проф. Раймона Коэна о том, какими стратегиями ведения переговоров он руководствовался, д-р Я. Хиршфельд ответил, что эту тему он никогда не изучал, а в ходе переговоров был движим в основном «здравым смыслом» [23] . Учитывая, что понимание «здравого смысла» у разных людей сильно различается между собой, нет никаких оснований предполагать, что любая другая группа переговорщиков вела бы себя так же, как вели себя Я. Хиршфельд и Р. Пундак, отстаивая те же (или примерно те же) позиции. Самые судьбоносные переговоры в истории палестино-израильского конфликта вела очень небольшая группа людей, причем если с палестинской стороны речь шла об одном из высших лидеров ООП (в 1996 году А. Куреи возглавил Законодательный совет ПНА, а в октябре 2003 года – палестинское правительство), то с израильской стороны ключевые роли играли люди, которые как тогда, так и позднее остались совершенно неизвестными широкой общественности: ни Я. Хиршфельд, ни Р. Пундак никогда не входили ни в состав правительства, ни в число членов кнессета.

Участники встреч пришли к идее подписания совместной Декларации принципов мирного урегулирования, которая бы предусматривала проведение свободных выборов на контролируемых территориях и постепенное создание Палестинской национальной администрации в неких границах, которые, как было согласовано, будут уточняться позднее. Й. Бейлин проинформировал об этом Ш. Переса и И. Рабина, которые по-разному восприняли это сообщение: Ш. Перес – с энтузиазмом, а И. Рабин – скорее скептически, хотя и дал согласие на начало переговоров.