Извините, я опоздала. На самом деле я не хотела приходить. История интроверта, который рискнул выйти наружу

Когда то сообщение на Facebook высвечивается на моем экране, словно крошечная неразорвавшаяся цифровая бомба, я провожу некоторые поиски и с удивлением обнаруживаю, что большинство курсов в Лондоне в этом месяце уже распродано. Но, опять же, импровизация – это один из немногих способов для взрослых городских жителей свободно поиграть и не быть арестованными.

Я записываюсь на 8-недельный курс. Восемь ситуаций структурированной, но спонтанной игры с совершенно незнакомыми людьми.

Еще я начинаю писать завещание.

Я опаздываю на свой первый урок, потому что стою перед входом, обдумывая, стоит ли вместо этого пойти поесть в Nando’s. Я захожу в аудиторию, черный подвал без окон, как раз в тот момент, когда преподаватель начинает.

Лиам держится настороженно, но мягко. Как будто его специально обучали успокаивать напуганных лошадей – именно так можно идеально описать атмосферу и людей в комнате. Лицом к нему в один ряд сидят 14 других новичков и я.

– Импровизация – это не для шуток. Дело не в том, чтобы быть умным. Или быстрым, – говорит он.

Я в замешательстве. Разве импровизация не для этого?

– Смысл в том, чтобы быть открытым и находиться здесь и сейчас. И соглашаться на все, что предложит тебе твой партнер по сцене, – продолжает он.

Он не тратит время зря. Просит нас встать в круг и описывает первую игру для разминки: мы должны передавать невидимые мячи. Мы делаем вид, что передаем друг другу красный мяч. Затем бросаем огненные шары, затем шары для боулинга, затем надувные мячи.

И они все воображаемые.

Стойте-стойте, не спешите закрывать эту книгу. Пожалуйста, не срывайтесь с места, чувствуя тошноту и отвращение. Потому что все эти действия в реальной жизни не так уж плохи. Я удивлена не меньше других.

Все в моем классе увлечены игрой в невидимые мячи, но не с энтузиазмом «студента, поедающего пакет конфеток Maltesers во время антракта на мюзикле “Гамильтон”». Мы ведем себя как «нормальные взрослые, которые сознательно играют в глупую игру, за участие в которой заплатили». Плюс ко всему, эта игра с мячами не вызывает страха, если вдруг вы не поймали их или не туда метнули.

Почему мы не можем просто повеселиться?

Через пять минут моя челка начинает прилипать к голове из-за пота, вызванного игрой в эти напряженные воображаемые виды спорта. Жаль, что я не надела кроссовки – не ожидала, что импровизация будет такой физически затратной.

Читая мои мысли, Лиам просит нас сесть. И вводит понятие «Да, и…» – основу основ всех импровизаций. Что бы ни говорил ваш партнер по сцене, вы должны согласиться с этим («Да»), а затем добавить что-то к истории («И…»). Вот пример такой сценки:

Персонаж 1: «Эй, Джули, мне так понравились домашние сосиски в тесте, которые ты принесла на работу!»

Персонаж 2: «Ну, я хотела приготовить твою любимую еду, ведь это твой последний день здесь».

Персонаж 1: «Просто такое время, понимаешь? С этим нашествием бешеных пчел в моем кабинете…»

Персонаж 2: «Нам всем кажется, что ты с ними отлично справился».

Лиам делит нас на группы по четыре человека. По очереди каждый из нас должен сказать несколько фраз зараз, отталкиваясь от того, что было сказано ранее, чтобы создать историю. Игра называется «Помнишь, когда?».

Поначалу меня одолевает застенчивость, как и всегда в подобных ситуациях, но я ободряюсь, зная, что все остальные тоже новички. И никто из нас не знает друг друга. Кроме того, никто не выглядит осуждающим или неодобрительным.

Бородатый светловолосый парень с пучком – Кловер – считает себя лидером моей группы, что меня вполне устраивает. Двое других в моей группе – высокий парень и женщина с синими волосами.

– Помнишь, как мы покупали молоко? – Кловер поворачивается ко мне.

– О! О да! Я выпила его, и… у меня началась аллергия, потому что… – говорю я и поворачиваюсь налево.

– Ты выпила его прямо из коровы, – говорит синеволосая девушка, оглядываясь на меня.

– Да, я так и сделала… – говорю я, поворачиваясь к высокому парню.

– И доктор сказал тебе, что ты не выживешь… – отвечает он.

– Если ты снова его выпьешь… – говорит девушка с синими волосами.

– Итак, ты выпила его… – продолжает высокий парень.

– И умерла, – говорит Кловер, глядя на меня.

– Да, – соглашаюсь я.

Всего 10 минут на втором в моей жизни уроке импровизации, и они уже убили меня.

– В импровизации нет ошибок, – говорит Лиам с другого конца комнаты.

Это очень похоже на откровенную ложь, чтобы убедить нас, например: «Чем чаще будете делать депиляцию зоны бикини воском, тем меньше боли будете испытывать!» или «Это последний подход отжиманий».

Мы с группой пытаемся начать снова.

– Помнишь тот раз, когда мы все поменялись обувью? – спрашивает Кловер.

– И ходили на высоких каблуках? – говорит высокий парень.

– …Но потом у меня началась гангрена? – продолжаю я.

На протяжении всего упражнения я постоянно находила у себя болезни, аллергические реакции или переохлаждение. В американской версии сериала «Офис» Майкл Скотт (Стив Каррелл) берет уроки импровизации, и он выбегает на сцену, крича: «У меня пушка!» Моя версия этой фразы – «У меня малярия!».

Попробуем еще раз.