Извините, я опоздала. На самом деле я не хотела приходить. История интроверта, который рискнул выйти наружу

Я не думаю, что Крис – исключение. Согласно исследованиям, мужчины значительно более одиноки, чем женщины. Треть мужчин регулярно чувствуют себя одинокими. Когда я понимаю, что каждый восьмой мужчина говорит, что ему не с кем обсудить серьезные темы, мои попытки приобретают гораздо больше смысла.

Через несколько дней после этого ужина я встречаюсь за кофе со своим новым другом Полом. Он рассказывает о том, как ехал на велосипеде из Нидерландов в Испанию – это было многомесячное путешествие, в котором он был совершенно один. Я пытаюсь представить себя в этой ситуации.

– Тебе было одиноко? – спрашиваю я.

Пол замолкает, застигнутый врасплох этим вопросом.

И в этом проблема глубоких разговоров. Мало того, что вы должны быть немного уязвимы и немного напористы, чтобы задавать вопросы. Вы также просите, чтобы тот, с кем вы говорите, был таким же: откройтесь, возьмите за руку и познайте глубину.

Пол хмурит брови. Через некоторое время он кивает.

– Да, было, – говорит он.

– Как ты боролся с этим?

– Я много писал в своем дневнике, – признается он. – Я ходил гулять. Но мне все равно было очень одиноко.

Он считает, что хорошо умеет разговаривать с новыми людьми, но в большинстве мест, где он останавливался по пути, люди были довольно настороженными.

Когда я прокручиваю этот разговор в голове, я задаюсь вопросом, как бы с этим справилась Джесс до сауны. Учитывая, что я не очень хорошо знала Пола, я, вероятно, спросила бы, как он строил свой маршрут, сколько миль преодолевал в день или на какой модели велосипеда ехал. Может быть, в лучшем случае я бы пустилась в рассказ о велосипедном сиденье, которое у меня было в Пекине. Оно было занозой в заднице в прямом смысле слова, из-за чего я едва могла ходить в течение двух недель. А затем бы последовал монолог о реалиях жизни с натертыми бедрами.

Я так впечатлена тем, насколько Пол открыт со мной. Он мог бы солгать и сказать мне, что не чувствовал себя одиноким, что провел время наедине с собой, что был одиноким волком, ковбоем, направляющимся в закат ни с чем, кроме своего верного металлического коня.

Одна из самых важных частей глубокого разговора заключается в том, что это должен быть двусторонний процесс – обе стороны должны быть готовы делиться, раскрываться, быть уязвимыми. Если вы инициируете его, но не отвечаете взаимностью, вы, вероятно, просто преследуете невинных людей, чтобы заставить их поделиться чрезвычайно личной информацией.

Я понимаю, что мне не следует расспрашивать мужчин об их одиночестве, не делясь собственным опытом. Но раз уж мы все здесь, то я заодно и вам расскажу.

Было время в моей жизни, когда я была настолько одинока, что моим единственным другом был глухой кот по имени Луи. За исключением того, что у меня была сильная аллергия на него и ни один из нас особенно не любил другого. Луи был котом моей соседки по квартире в Пекине, которая редко бывала дома, так что обычно в квартире находились только мы с Луи. Я могла быть дома уже три часа, но, поскольку он не слышал меня, я поворачивала за угол, а он пугался и подпрыгивал на метр в воздух, что, в свою очередь, дико меня раздражало.

Мой друг Пол рассказывает, как на велосипеде один доехал от Нидерландов до Испании. «Тебе было одиноко?» – внезапно спрашиваю я.

После работы я возвращалась домой, ужинала в одиночестве и ложилась спать. Луи проводил свои ночи, нестройно завывая у двери моей спальни в 2 часа ночи, но исчезал каждый раз, как я выглядывала за дверь, чтобы выяснить, почему он орет. Это было похоже на сожительство с викторианским призраком.

Оглядываясь на те долгие дни, проведенные в одиночестве, я отношусь к этому, как к забавному анекдоту. Но реальность была гораздо более болезненной. Недавно я нашла свой дневник того времени и прочла там: «Я настолько одинока, что даже думаю о смерти».

Не так уж и смешно.

Я не была склонна к самоубийству. Я никогда не причиняла себе вреда. Я ездила на работу и ела еду, чтобы пережить этот день. В мире множество людей, которые чувствовали себя намного хуже. Тем не менее я была наедине со своими мыслями весь день, каждый день, и жила, не замечая, как малейшее взаимодействие с кем-то заставляло меня чувствовать себя замеченной или понятой. Были моменты, когда я ощущала, как темнота и тишина полного одиночества сгущаются.

Это было чувство, от которого я не могла избавиться; когда оно овладевало мной, мне так сильно хотелось, чтобы оно ушло, что я представляла, как засыпаю и никогда больше не просыпаюсь, лишь бы избавиться от него.

Я помню, что это случалось чаще всего, когда я просыпалась в субботу утром, а впереди меня ждали выходные: никаких планов, ни с кем не нужно было встречаться, никто меня не ждал. Одиночество, казалось, повлияло на меня сильнее всего, когда я почувствовала себя бесцельной, без какой-либо инициативы или задачи. Еще это сильно повлияло на меня потому, что я жила за границей, вдали от близких друзей и семьи.