Как мы стали людьми. Поиски истоков человечества

В том, что касается проведения раскопок с использованием современных методов и техник, палеонтологам, то есть исследователям вымерших животных, многому еще можно поучиться у археологов, работающих с предметами человеческой культуры [kulturelle Hinterlassenschaften]. Дело в том, что часто археологические раскопки проводятся значительно тщательнее. Если взглянуть на коллекции ископаемых останков, хранящиеся в музеях и исследовательских институтах, то складывается впечатление, что наши предки и их родственники оставили после себя только зубы и иногда кости. Среди прочего это объясняется тем, что благодаря прочной эмали зубы гораздо устойчивее к разрушению, чем более мягкие кости, и поэтому лучше сохраняются на протяжении длительных промежутков времени. Так, на сегодняшний день нам известны около 100 вымерших видов людей и человекообразных обезьян, а кости скелета, по-моему, были обнаружены лишь в случае четверти случаев.

И все же по собственному опыту я знаю, что весьма распространенной причиной подобного пробела являются ошибки, допущенные во время полевых работ. Сегодняшнюю ситуацию в области палеонтологии я часто сравниваю с той, которая характеризовала археологию в XIX веке, когда, следуя примеру Шлимана, все искали только драгоценные предметы[130]. Поэтому палеонтологов все еще часто называют «охотниками за ископаемыми». Точно так же, как и обычный охотник, который по собственному усмотрению выбирает добычу (например, стреляет только в оленей с рогами в шесть ветвей), охотник за ископаемыми ищет только то, что хочет найти; или вовсе ничего не находит.

При таком подходе в расчет идут только трофеи, и ценностью они обладают совершенно разной. Найти зуб престижнее, чем кость; останки обезьяны важнее останков лошади; млекопитающие имеют большую значимость, чем рыбы, не говоря уже о растениях. Ну а на самой нижней ступени такой иерархии находятся горные породы и осадочные отложения. Из-за подобного субъективного отбора невозможно проводить дальнейший анализ окаменелостей, ведь иногда по его вине исследователи и вовсе не находят кости скелета, играющие ключевую роль в интерпретации останков. Во время раскопок Удо, нашей обезьяны из региона Алльгой, мы обнаружили не только голень, локтевую кость и позвоночник, но и кости запястья, а также фаланги пальцев. Как правило, непосредственно во время раскопок невозможно определить, кому именно принадлежали настолько мелкие кости или их фрагменты. Только в лаборатории, после соответствующей очистки и анатомического исследования, можно сказать, соответствуют ли кости запястья скелету обезьяны или это и вовсе кости оленя, только после тщательного анализа можно определить, принадлежат фаланги пальцев или коленная чашечка хищнику или нет. Даже в случае с Удо большую локтевую кость и голень мы опознали лишь в лаборатории.

В «кузнице» мы обнаружили даже тазовую кость новорожденного слоненка – первую в мире находку такого рода. По размеру она немногим больше ладони, и во время раскопок мы приняли ее за часть панциря черепахи. Однако мы аккуратно извлекли эту хрупкую кость, и теперь благодаря ей и остальным элементам скелета слона можно получить ценные сведения о биологических особенностях этого вида и о возможных причинах его вымирания.

Поэтому проводя раскопки в поисках ископаемых останков, я придерживаюсь нескольких основополагающих принципов. Без сомнения, самый важный из них гласит: нет ни плохих, ни хороших находок. Все их нужно извлекать и документировать с особой тщательностью. Кроме того, следует фиксировать все наблюдения, сделанные в ходе полевых работ, потому что любое из них может оказаться значимым. Интенсивные раскопки всегда должны находиться в приоритете по отношению к экстенсивным поискам, или, говоря точнее, охоте. Насколько многогранное и наглядное представление об истории развития человека можно сформировать, следуя этим принципам, мы продемонстрируем на примере воссоздания среды обитания грекопитека.

Глава пятнадцатая

Во мраке веков и тысячелетий. Ландшафт и растительность времен Эль Греко