Как мы стали людьми. Поиски истоков человечества

Однако как обстоит дело с особенностями, эволюционное развитие которых мы можем проследить лишь с большими ограничениями или вовсе не в состоянии воссоздать на основании ископаемых останков и следов? В таком случае единственное, что остается, это проводить сравнение с нами самими, отталкиваясь от предположения, что наши предки обладали схожими физиологическими признаками, раз строение их тела практически не отличалось от нашего. Например, нам неизвестно, как именно функционировали глаза наших древних предков, однако наши собственные глазные мышцы позволяют совершать очень быстрые движения, благодаря чему, даже передвигаясь на высокой скорости, мы получаем четкое изображение при «короткой выдержке». Детальную и равномерную картинку при беге нам обеспечивает также вестибулярный аппарат, расположенный во внутреннем ухе. Это достигается благодаря тесной связи, существующей между этим органом, глазами и ощущением тела. Как результат, изображение, получаемое из окружающего мира, не трясется из стороны в сторону, как неаккуратно сделанная запись с видеокамеры. Картинка остается устойчивой и ровной, даже когда мы бежим, качаем головой или едем на внедорожнике по ухабистой местности. В качестве стабилизирующего элемента выступает так называемый «вестибулоокулярный рефлекс», за который отвечает ствол головного мозга. Благодаря этому рефлексу движение глазных мышц координируется в соответствии с данными, поступающими из полукружных каналов внутреннего уха. Каждое движение головы и тела сопровождается рефлекторным смещением глаз на соответствующее расстояние в противоположном направлении. На реализацию этого рефлекса уходит максимум 8 миллисекунд, что делает его самым быстрым рефлексом центральной нервной системы[234]

. Эти особенности помогают нам хорошо ориентироваться в пространстве даже на бегу. Вполне вероятно, что они присутствовали и у наших древних предков, давая им немалое преимущество во время охоты.

Таким же образом обстоит дело и с нашей уникальной способностью защищать организм от перегревания. Современный человек обладает одной из самых эффективных внутрительных «систем климат-контроля», которые когда-либо изобретала природа в процессе эволюции. По всей поверхности нашего тела распределено более четырех миллионов потовых желез. Через них, когда мы подвергаемся высоким нагрузкам или испытываем жару, выводится большое количество влаги, которая, испаряясь, охлаждает организм снаружи. Конечно, выделять пот могут и многие другие млекопитающие, но по сравнению с человеком они часто обладают лишь небольшим количеством потовых желез и, кроме того, покрыты греющей тело шерстью. Поэтому для эффективного охлаждения организма им нужно часто дышать, высунув язык, выпускать излишек тепла через большие уши, обваливаться в грязи или заходить в воду. Так что продолжительный бег на длинные расстояния для животных часто смертельно опасен. Именно этой особенностью и пользуются люди на протяжении вот уже миллионов лет, когда травят зверей во время охоты. Ведь если мы будем потреблять достаточно воды, чтобы компенсировать количество жидкости и минералов, которое выходит из организма вместе с потом, то мы даже в жаркую погоду сможем бежать часами.

Вероятно, это объясняется еще и тем, что мы сохраняем энергию не так, как многие животные. Если им на короткое время нужно использовать накопленную энергию, они применяют для этого главным образом гликоген – своего рода сахар, который откладывается в печени и мышцах. Таким образом животные могут, например, убежать в считаные доли секунды, когда на них нападает хищник. Однако запасы гликогена быстро иссякают, поэтому большие расстояния могут пробегать только те, кто использует также свои жировые резервы. А как раз их у многих животных нет, особенно у представителей видов, обитающих в жарких регионах. Люди же, напротив, до сих пор пользуются преимуществами уже описанного ранее генного преобразования, в результате которого наши древние предки лишились фермента под названием уриказа. Впервые эта мутация появилась у человекообразных обезьян, обитавших в Европе 15 миллионов лет назад, а потом передавалась всем представителям человеческой эволюционной линии. Благодаря ей в крови повысилось содержание мочевой кислоты, способствующей более быстрому преобразованию фруктозы в жир.