Как разговаривать с подростком о вечных истинах

И это все? А где же великие свершения, где всенародная слава, где труды, открытия, сочинения?

Все не важно по сравнению с главным человеческим делом и подвигом:

О други! я любил!..

Потому что любовь одного человека к другому, если это только действительно любовь, - это не только личное дело двух, нет!

Любовь каждого из нас вплетается в общий поток любви, который незримо омывает землю, род людской, человечество. Это колыбель, в которой взрастает человечество, это воздух, которым мы все дышим. Если люди нравственно погибают, то лишь по одной причине - они задыхаются, они увядают без любви.

Нельзя сказать, что любовь к людям - наш долг.

Слова любовь и долг несовместимы, они в разных плоскостях. Но человек, который никого из близких не любит, живет как бы впустую - он не поддерживает то общее стремление любви, о котором мы говорим, он, можно сказать, все-таки не исполняет самый главный долг перед жизнью.

А в чем он состоит?

Теперь и вы ответите:

О други, я любил...

О свободе в цепях

В алфавитном перечне пушкинских стихотворений шесть одинаковых названий: «Элегия». Пушкин написал шесть элегий - грустных песен без музыки. Это ведь в учебниках наших Пушкин только и делал, что боролся за свободу и воевал с царем; в действительности он, как и всякий человек, любил, страдал, грустил, печалился - но от всех людей он отличался тем, что умел выразить свою грусть и печаль в тончайших стихах. Нам с вами, обыкновенным людям, это не дано. Мы умеем плакать, грустить, злиться, молчать, устраивать скандалы - это все то, что замещает нам великую способность выражать свои чувства в красивом слове или в музыке - ведь бывают и музыкальные элегии, например, Шопена.

И вот в одной из пушкинских элегий, которая по первой строчке называется издателями «Я думал, что любовь погасла навсегда...», поэт обращается к Амуру, богу любви:

...Амур, уж я не твой,Отдай мне радости, отдай мне мой покой...Брось одного меня в бесчувственной природе Иль дай еще летать надежды на крылах, Позволь еще заснуть и в тягостных цепях Мечтать о сладостной свободе.

Мечтать о сладостной свободе. На свете очень мало свободных людей, но - и это утверждение покажется странным - еще меньше людей, мечтающих о свободе. Мы все в какой-то степени рабы, мы и не мечтаем о свободе, мы покорно несем свои тягостные цепи. И прежде всего -цепи своей собственной лени, цепи безразличия к жизни, цепи подчинения нелюбимым людям. Да, человек вынужден подчиняться жизни, вынужден жить в семье, где ему плохо, ходить в школу, которая далеко не всегда ему в радость, а потом на работу, которая тоже кажется ему обузой. Но не это тягостные цепи, не это!

Говорят: Бог внутри нас.

Но и тягостные цепи неверия в людей, нелюбви к ним, бездумья, безвольного подчинения дурным людям и компаниям - вот истинные цепи, вот от чего бы избавиться, вот о какой свободе хотя бы мечтать!

О сладкой деннице

Почитаем Пушкина. Две-три его строчки, даже случайно выхваченные, могут создать доброе настроение на весь день:

Прости, светило дня, прости, небес завеса, Немая ночи мгла, денницы сладкий час,Знакомые холмы, ручья пустынный глас,Безмолвие таинственного леса, И все... прости в последний раз.

Все живое для Пушкина, все движется и действует: солнце - светило, оно светит; ночь - немая; денница, то есть рассвет, - сладкая; холмы -свои, знакомые; ручей течет, журчит в тишине - поэт слышит голос ручья в тишине леса, как в пустыне. А лес молчит, и само это молчание таинственно. Ничего неживого, безразличного в природе нет, все мое, все твое, все полно движения и радости.

А самая великая радость - рассвет, восход солнца, денницы сладкий час.

Вы когда-нибудь видели торжественный восход солнца, наблюдали за ним, замирали душой при появлении самого малого краешка солнца? И вот оно разрастается, вот уже наполовину вышло, а вот и все поднялось - светило дня!

Самый глухой к музыке, самый черствый человек в этот сладкий час денницы чувствует себя, как верующий человек в церкви, он готов молиться, он поднимается душой, видя это торжество света над тьмой.