Как сделан «Нос». Стилистический и критический комментарий к повести Н. В. Гоголя

«Выбранные места из переписки с друзьями» свидетельствуют о том, что Гоголь глубоко и болезненно переживал проблемы русского общества. А в его художественных произведениях – комедии «Ревизор» и поэме «Мертвые души» – бичуются всевозможные пороки: взяточничество, жадность, тщеславие. Повесть «Нос», переходное произведение между ранним и поздним этапами творчества Гоголя, с момента своего выхода интерпретировалась как сатирическое обличение русской жизни 1830-х годов.

В 1835 году, еще до публикации повести, В. Г. Белинский писал о ранних произведениях Гоголя:

Итак, гумор г. Гоголя есть гумор спокойный, спокойный в самом своем негодовании, добродушный в самом своем лукавстве. Но в творчестве есть еще другой гумор, грозный и открытый; он кусает до крови, впивается в тело до костей, рубит со всего плеча, хлещет направо и налево своим бичом, свитым из шипящих змей, гумор желчный, ядовитый, беспощадный [Белинский 1953а: 299].

Описание этого «другого гумора», данное Белинским, приложимо скорее к сатире, чем к юмору Характерно, что Белинский стал едва ли не единственным критиком, который непосредственно откликнулся на первую публикацию «Носа». В своей рецензии он подчеркнул сатирическую направленность повести и типичность образа майора Ковалева:

Вы знакомы с майором Ковалевым? Отчего он так заинтересовал вас, отчего так смешит он вас несбыточным происшествием со своим злополучным носом? – Оттого, что он есть не майор Ковалев, а майоры Ковалевы, так что после знакомства с ним, хотя бы вы зараз встретили целую сотню Ковалевых, – тотчас узнаете их, отличите среди тысячей. Типизм есть один из основных законов творчества, и без него нет творчества [Белинский 19536: 52–53].

Достоинство Гоголя-сатирика Белинский видел в том, что типичными представителями своего класса оказываются даже второстепенные персонажи писателя – например, лакей в газетной экспедиции, рассказывающий о пропавшей собачке графини:

В этих немногих словах характеризовано целое сословие, весь лакейский люд, с его образом мыслей и его образом выражения; и, кроме этого, в этих немногих словах выражено одно лицо, которое, будучи похоже на множество лиц этого разряда, в то же время похоже только на само себя и больше ни на кого. Много могли бы мы привести здесь в пример таких типических черт и очерков, но это слишком далеко завлекло бы нас и отдалило бы от предмета [Там же: 54].

И хотя Белинский высказался о «Носе» не очень развернуто, в силу его авторитета и влияния на литературоведение советского времени именно его отзыв определил трактовку этой повести в 1930-1950-е годы. В ту эпоху гоголевская сатира интерпретировалась сугубо утилитарно и функционально. В. В. Ермилов, литературовед-марксист, сторонник партийной линии в литературе, отмечал, что «Нос» содержит в себе «антикрепостнический взрывчатый материал». В напыщенном и высокопарном стиле он писал об идеологической направленности повести: