Как сделан «Нос». Стилистический и критический комментарий к повести Н. В. Гоголя

Пение в «Носе» соседствует с декламацией. Экспрессионистские вокальные приемы – Sprechgesang (нем. «речевое пение») и Sprechstimme (нем. «речевой голос») – которые использовались во многих сочинениях А. Шенберга и в операх А. Берга «Воццек» и «Лулу», создают эффект разговорного повествования. Рид Меррилл отмечает:

Гротескно перемешанные события сюжета преломляются в столь же причудливом либретто, а вокальные и разговорные звуковые эффекты (характерная для Шостаковича разновидность шенберговского «речевого пения») постоянно расходятся с привычными ожиданиями слушателей; третий источник конфликта и путаницы создается оркестром, который, кажется, также противопоставлен и вокальному диалогу, и сюжету [Merrill 1990: 304].

Использование разговорной речи в опере служит для изображения «низовой» городской культуры. Так, например, когда цирюльник обнаруживает нос в хлебе, жена, прогоняя его из дома, сорок шесть раз повторяет слово «вон». Сочетание литературного и разговорного стилей, характерное для повести, находит соответствие в сочетании классических и народных инструментов, которые вторят друг другу во время диалога между цирюльником и квартальным.

Рассматривая тесную связь оперы с работами русских формалистов, музыковед Александр Туманов утверждает, что в «Носе» Шостакович воссоздает гоголевскую технику сказа, указывая на возможное знакомство Шостаковича со статьей Эйхенбаума «Как сделана “Шинель” Гоголя» (1919):

При разработке музыкальной и драматической концепции «Носа» Шостакович пользуется сказовыми приемами. Диалоги в опере чередуются с оркестровыми фрагментами, что в точности соответствует описанной Эйхенбаумом композиционной структуре сказа. Опера Шостаковича развивается по образцу «воспроизводящего» сказа, как в форме живого диалога, так и в чисто музыкальной форме оркестрового или симфонического сказа [Tumanov 1995: 536–537].

Исследователь отмечает, что оркестровые фрагменты оперы представляют собой не «объективное описание событий, а сатирическое воплощение драматического действия в музыке, где отчетливо слышится голос автора» [Там же].

Наблюдения Туманова созвучны соображениям о наличии сказа в гоголевском «Носе», высказанным выше, в разделе «Языковая игра как двигатель сюжета». В связи с этим следует еще раз подчеркнуть, что, хотя велика вероятность знакомства Шостаковича со статьей Эйхенбаума о гоголевской «Шинели», в ней ни слова не говорится об использовании техники сказа в «Носе»[42].

Опера состоит из трех действий (десяти картин), отражающих трехчастную структуру повести. Как правило, либретто упрощает сюжет литературного произведения, лежащего в основе оперы, но в данном случае этого не происходит. Опущены только некоторые сцены – эпизоды в кондитерской, краткое столкновение с носом неподалеку от Казанского собора и посещение частного пристава. С другой стороны, в противоположность ограниченному числу персонажей гоголевской повести, в опере насчитывается шестьдесят восемь сольных вокальных партий и девять разговорных ролей, участвуют хор и оркестр. Согласно оперным традициям, «Нос» включает в себя несколько динамичных массовых сцен. Кульминация оперы приходится на седьмую картину третьего действия, происходящую на окраине Петербурга у почтовой станции, когда нос пытается уехать в Ригу. За носом гоняется толпа людей, среди которых полицейские, путешественники – мужчины, женщины и дети, – студенты, торговка бубликами; все они выкрикивают: «Так его! Так его! Так его!»

В оперу включены заимствования из других литературных произведений. Прежде всего, это цитаты из сочинений самого Гоголя: «Сорочинской ярмарки», «Майской ночи», «Ночи перед Рождеством», «Старосветских помещиков», «Повести о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», «Тараса Бульбы» и «Женитьбы» [Бретаницкая 1983: 17]. Наиболее примечательны заимствования из комедии «Женитьба», введенные в эпизод с дочерью Подточиной, за которой ухаживает Ковалев. В повести эта героиня только упоминается, в опере же дочь Подточиной появляется на сцене в восьмой картине, когда ее мать получает письмо от Ковалева.