Как сделан «Нос». Стилистический и критический комментарий к повести Н. В. Гоголя

Этот авангардный дух 1920-х годов был удачно передан в нью-йоркской постановке, премьера которой состоялась 5 марта 2010 года в «Метрополитен-опера». Режиссер Уильям Кентридж, одновременно выступивший в качестве художника-постановщика, сумел подчеркнуть связь оперы Шостаковича с эстетикой русского и советского авангарда, черпая вдохновение для визуальной составляющей спектакля из работ художников Л. С. Поповой, К. С. Малевича, В. Е. Татлина, В. Ф. Степановой, А. М. Родченко и Эль Лисицкого [Gough 2010: 9][46].

Связь оперы «Нос» с творчеством художников, писателей и режиссеров первой половины XX века показана и в недавно вышедшем анимационном фильме Андрея Хржановского «Нос, или Заговор „не таких“» (2020). Еще в 1960-е годы Шостакович дал Хржановскому согласие на экранизацию оперы. Более полувека спустя режиссер создал мультфильм, главными персонажами которого стали Гоголь, Шостакович, Мейерхольд, М. А. Булгаков, С. М. Эйзенштейн и многие другие. После показа фильма на Роттердамском фестивале кинокритик Антон Долин отметил, что этот анимационный фильм – «уникальная, единственная картина, в которой кинематограф и анимация по выразительности и глубине ни в чем не уступают „старшим“ музыке и литературе» [Долин 2020].

С повестью Гоголя фильм связан своим гротесковым и фантасмагорическим характером, а также тем, что все три его части концептуально соотносятся с заключительными словами рассказчика: «Как авторы могут брать подобные сюжеты. <…> Во-первых, пользы отечеству решительно никакой; во-вторых… но и во-вторых тоже нет пользы».

В фильме эти слова вложены в уста двух дамочек, сидящих в театральной ложе после второго действия оперы «Нос» и недоумевающих, как авторы могут брать подобные сюжеты. Далее те же дамочки возникают на фоне пригородных дач, где они потешаются над чудачествами Шостаковича, выкрикивая за его спиной «шпана!», «он выродок, выродок!». В своих дневниках Е. Л. Шварц рассказывает, как однажды в его присутствии эти грубые слова в адрес Шостаковича были произнесены женой одного из уважаемых композиторов [Шварц 1990: 332].

«Как авторы могут брать подобные сюжеты?» – вопрос, характерный не только для обывателей и жен завистливых коллег. Наиболее остро он встал, когда в 1936 году в газете «Правда» вышла статья под названием «Сумбур вместо музыки», громившая оперу «Леди Макбет Мценского уезда» (1934) за ее «антинародный, формалистический характер» и положившая начало травле Шостаковича.

Осуждение «чуждого народу формализма в искусстве» – главная тема второй части фильма Хржановского. После просмотра эпизода оперы «Нос», в котором майор Ковалев (своими испуганными глазами похожий на серого волчка из «Сказки сказок» Ю. Б. Норштейна) безуспешно пытается приклеить себе нос, Сталин, сидя в театральной ложе, качает головой. На совещании в аванложе он произносит вкрадчивым тоном: «Я не буду говорить, но, по-моему, это какофония, сумбур вместо музыки». Жданов, Молотов, Микоян, Каганович и Буденный вторят ему: «сумбур».

Заключение к теме дается в третьей части фильма, построенной на одноактной сатирической мини-опере Шостаковича «Анти-формалистический раек» (1948–1968). На собрании музыкальных деятелей осуждается формализм в музыке: «Товарищи! Реалистическую музыку пишут народные композиторы, а формалистическую музыку пишут антинародные композиторы. Спрашивается, почему реалистическую музыку пишут народные композиторы, а формалистическую музыку пишут антинародные композиторы?» Поначалу эти слова в исполнении Сталина на мотив «Сулико» кажутся смешными, но скоро становится не до смеха. В этот момент снова вспоминается вопрос «Как авторы могут брать подобные сюжеты?», относящийся уже не только к Гоголю и Шостаковичу, а ко всем «не таким» – художникам, писателям, ученым, мыслящим и творящим нестандартно и нетривиально.

На экране возникают документы – фотографии приговоров об арестах и расстрелах, тюремные фотографии Мейерхольда, тюремные записи Мейерхольда о том, как его, «больного шестидесятишестилетнего старика» били; тюремные фотографии Исаака Бабеля, Павла Флоренского, Осипа Мандельштама, Николая Вавилова, Николая Гумилева, Варлама Шаламова, Георгия Жженова, Ольги Берггольц, Даниила Андреева, Александра Введенского, Даниила Хармса. Фотографий становится много как звезд на небе: по примеру гоголевских концовок, фокус переносится в небеса. Некогда смешная фраза «как авторы могут брать подобные сюжеты?» переосмысляется в трагедийном ключе. И музыка Шостаковича, уже из до-минорного струнного квартета № 8, с его зловеще взвизгивающими нотами, становится реквиемом по всем «не таким».

Чтобы не завершать обзор интерпретаций повести «Нос» на этой трагической резкой ноте, в следующей главе необходимо сказать несколько слов о связи повести с европейским модернизмом.

9. Игра с реальностью: Гоголь, Кафка, Дали