Как сделан «Нос». Стилистический и критический комментарий к повести Н. В. Гоголя

Вопрос об абсурде в «Носе» возвращает нас к рассмотренной ранее теме – языковой игре Гоголя. Какими бы абсурдными ни казались идиомы на первый взгляд, когда-то они обладали вполне понятным значением. Русскую идиому «остаться с носом», как и английскую «to pull (ones) leg» (также означающую «обмануть кого-то») не следует воспринимать буквально. Значение этих выражений не выводится из совокупности значений их компонентов; оно выводится из целого словосочетания. Чтобы уяснить значение идиомы, нужно знать смысл всего выражения.

Гоголевская повесть напоминает идиому. Ее смысл не сводится к сумме отдельных событий сюжета – побегу носа от его владельца, его самостоятельному существованию и возвращению на лицо майора. Ни одно из этих событий, взятое по отдельности, не выглядит правдоподобным. Значение событий выводится из всей повести как единого целого. Другое дело, что в зависимости от выбранной точки зрения этот смысл каждый раз оказывается иным.

8. Опера Шостаковича «Нос»

Летом 1927 года 21-летний Дмитрий Шостакович начал работу над своей первой оперой, «Нос». Через год опера была завершена. Первоначально предполагалось, что либретто напишет Е. И. Замятин, автор романа «Мы» (1920–1921), но в итоге Замятин ограничился только сценой пробуждения Ковалева в третьем действии. Основным либреттистом оперы стал сам Шостакович. Он полностью написал либретто первого и второго действий, а третье закончил при участии молодых драматургов Г. Е. Ионина и А. Г. Прейса, в то время учившихся на режиссерском отделении Института сценических искусств[37]. Авторы либретто ставили себе задачу создать текст, соответствующий законам музыкального театра.

На премьере, состоявшейся 18 января 1930 года в МАЛЕГОТе (Малом оперном театре; в настоящее время – Михайловский театр) в Ленинграде (режиссер Н. В. Смолич, художник В. В. Дмитриев, дирижер С. А. Самосуд), опера поразила публику своим чрезвычайно новаторским модернистским духом. Режиссер театра и кино Г. М. Козинцев вспоминает свои впечатления от предпремьерной репетиции в 1930 году:

Гоголевская фантасмагория стала звуком и цветом. Особая образность молодого русского искусства, связанная и с самыми смелыми опытами в области формы, и с городским фольклором – вывески лавок и трактиров, лубки, оркестры на дешевых танцульках, – ворвалась в царство «Аиды» и «Трубадура». Бушевал гоголевский гротеск: что здесь было фарсом, что пророчеством?

Невероятные оркестровые сочетания, тексты, немыслимые для пения («И чего это у тебя руки воняют?» – пел майор Ковалев; исполнялся и романс на текст, сочиненный Смердяковым); непривычные ритмы (сумасшедшие ускорения – избиение Носа в полицейском участке, под хор: «так его! так его! так его!»); освоение всего того, что прежде казалось антипоэтичным, антимузыкальным, вульгарным, а было на деле живой интонацией, пародией – борьбой с условностью. Литература уже давно научилась ценить некнижное слово, живопись – силу реального [Козинцев 1983:222–223].

Несмотря на огромный успех, официальная критика восприняла «Нос» неоднозначно, почувствовав в опере влияние западного модернизма, чуждого молодой советской музыкальной культуре 1920-х годов. Через год, после шестнадцати представлений, оперу сняли с репертуара. В Советском Союзе она не возобновлялась до 1974 года, когда ее поставил Московский камерный музыкальный театр[38] (художественный руководитель и режиссер – Б. А. Покровский, музыкальный руководитель и дирижер – Г. Н. Рождественский, художник – В. Л. Талалай)[39]. В то время Шостакович уже был серьезно болен, однако нашел в себе силы присутствовать почти на всех репетициях и на премьере. Через несколько месяцев композитор умер. Следующая постановка «Носа» на отечественной сцене состоялась в 2004 году, в Мариинском театре. Затем оперу поставили в США: в 2009 году в Бостонской опере, а в 2010 – в нью-йоркской «Метрополитен-опера».