Как жили и во что верили первые христиане

это, можно сказать, самоочевидно. Что касается Иосифа Флавия (около 37 года — около 100 года), то хотя его сочинения, носящие по отношеню к евреям и их религии апологетический характер, и обращены к греко-римской элите, свою аргументацию он явно черает из внутриеврейских источников. В этот ряд следует поставить и апостола Павла, который в своем знаменитом пассаже Рим 1:18-32 явно выступает в своей прежней роли еврейского учителя-фарисея в диаспоре, дающего прежде всего именно еврейской публике религиозное, точнее религиозно-философское, объяснение того, почему появилось язычество, столь разительно отличающееся от религии Израиля, в основе которой лежит идея Божьего откровения.

В любом случае права И. А. Левинская, когда, говоря о грекоязычной еврейской апологетической литературе, отмечает:

Защита иудаизма и полемика с многобожием, безусловно, присутствует в еврейской литературе этого рода. Однако стоит сравнить ее с христианской апологетикой, как становится заметно, насколько бесконечно далеко всё это от настоящего миссионерского рвения⁴⁷.

Итак, апологетическая деятельность евреев в греко-римской среде их обитания в диаспоре, следствием которой становился, хотя и далеко не всегда, прозелитизм, была связана с антисемитизмом. Последний порой довольно остро давал о себе знать, особенно в крупнейших городах Римской империи — Риме и Александрии, где имелись наиболее многочисленные еврейские колонии⁴⁸. Причиной антиеврейских настроений в Римской империи, прежде всего среди греко-римской элиты, как мне представляется (впрочем, я это отношу и к куда более поздним эпохам, вплоть до наших дней), была профессиональная успешность евреев, создававшая нежелательную конкуренцию грекам и римлянам, будь то в банковской сфере или в медицине, будь то в широком спектре ремесел или же в земледелии, не говоря уже о занятии ими должностей на государственной службе⁴⁹.

Здесь уместно будет указать и на то, что традиционному для греков гедонизму⁵⁰ в данном случае также противостоял библейский взгляд на призвание человека «в поте лица добывать свой хлеб» (Быт 3:19 в СРП). Этим определялся еврейский народный этос, связанный с трудолюбием в качестве высшей добродетели. Именно поэтому система воспитания детей у евреев прежде всего сводилась к приучению их к труду на земле или в домашнем хозяйстве, а при наличии возможности к обучению их — тому или иному ремеслу. Впрочем, этот этос, целиком воспринятый начальным христианством, как мы увидим в разделах 3.3.1-2 и 5.5 настоящей главы, вступал в непримиримый конфликт со стремлением иных приходящих в церковь греков к паразитизму, связанному с гедонистическим стремлением получать больше, чем отдавать.

Когда же язычник-аристократ или просто состоятельный человек, тот же успешный ремесленник, будучи пациентом еврея-врача или же клиентом еврея-ювелира, проявлял интерес к его необычной с позиции греко-римско культуры религии, то, скорее всего, он мог услышать краткий рассказ о невидимом (трансцендентном) единственном Боге — Творце всего, т. е., философски говоря, об одной единственной Причине всеобщего бытия. Тогда как

«ничто из возникшего не уподоблено Богу более, чем человек», что создан «по образу Божию» (Быт 1:27)⁵¹.

Далее такое повествование касалось избрания Богом Авраама как родоначальника евреев, кои, несмотря на свою, казалось бы, численную недостаточность и культурную слабость, выстаивали как единое целое и сохраняли свою веру и жизненный уклад, тогда как господствовавшие над ними мировые империи распадались и уходили в историческое небытие, поелику тот Же Бог

во всём возвеличил и прославил Свой народ и не пренебрег им, но всегда и везде помогал ему (Прем 19:22)⁵².

Наконец, речь заходила о последнем воздаянии (Прем 2:22), когда Бог в «последний день» выступит как Судия всего человечества, когда-либо населявшего землю, удостаивая праведников «нетления» (Прем 2:23), «бессмертия» (Прем 3:4), поскольку они «живут вечно» (Прем 5:15) с Богом «в любви» (Прем 3:9), тогда как грешники, заключившие союз со смертью, «достойны быть с нею заодно» (Прем 1:16).

Но и помимо вышеописанного миссионерства по необходимости, когда еврей выступал апологетом своей веры перед языческими совопросника-ми, двери синагог во всех поселениях еврейской диаспоры, и особенно в крупных городах, были открыты для всех желающих посмотреть на религиозную жизнь евреев и послушать на греческом языке чтение их Закона и Пророков, сопровождаемых проповедью. В связи с этим Гарнак приводит единственное в своем роде свидетельство Иосифа Флавия, делая следующее заключение:

Рассказываемое Иосифом об Антиохии⁵³: «Иудеи с успехом привлекали там к своему богослужению великое множество греков и делали их в некотором смысле своей частью»⁵⁴, — приложимо ко всей миссии иудейства, которую он, впрочем, совершенно неправомерно тут же называет «развитием великой пропаганды»⁵⁵.