Как жили и во что верили первые христиане

Павел, начав собственную миссию к язычникам вне Земли Израиля и Сирии, откажется около 46 года от этой цели, в чем встретит позднее понимание апостолов и старейшин Иерусалимской церкви на совещании/соборе в 48/49 году. Это обеспечит дальнейший успех христианской экспансии в греко-римском мире. Тем не менее там, где ранее уже была провозглашена начальная цель миссии к язычникам, иные из апостолов Христа от нее отказываться не собирались, что и приводило к известным конфликтам с Павлом.

Рассмотрим ниже эту ситуацию по порядку.

3.4.1. Смысл сказанного в Дидахе, 6.2

Начнем с того, что поместная языкохристианская община/церковь, представленная в Учении, имея синагогальное устройство, тем не менее отличается от иудеохристианской и, вообще, от еврейской общины. Показателем этого служит отсутствие в галахической и дисциплинарной частях Учения указаний на небходимость соблюдения кашрута⁸⁴, а также суббот и других праздничных дней, принятых у евреев. Это следует из того, что задача Учения состоит в том, чтобы сначала утвердить вчерашних язычников в библейском/еврейском этосе, обновленном Господом Иисусом, и лишь затем кратко обозначить его главную миссионерскую цель: ввести их в Израиль через обряд обрезания⁸⁵, когда для них уже станут обязательными все еврейские галахические требования и запреты в известном количестве 613 заповедей, насчитанных ко времени Иисуса фарисеями.

Именно об этом и говорится в заключении Двух путей следующим образом:

Ведь если ты способен понести иго Господне целиком, то понеси, и будешь совершенен; а если неспособен, то делай то, что можешь (Дидахе 6.2).

Итак, первое предложение данной сентенции говорит о решимости/способности вчерашнего язычника «понести иго Господне целиком» и тем самым достигнуть «совершенства». Еще Филипп Шафф в своем заменитом издании Дидахе 1885 года определенно высказался о том, что в данном случае речь идет об обрезании (см. в главе 3 раздела 5). Однако его доводы тогда не были приняты ученым сообществом, находившимся (да и теперь в значительной мере находящимся) в плену тех представлений, что Савлу/Павлу изначально был свойствен «паулинизм», т.е. установка на полный отказ от обрезания языкохристиан. Обычно в упоминании «ига Господнего» здесь усматривают аллюзию к Мф 11:28-30, полагая, что дидахист, писавший Учение в конце I или в первой половине II века, знал этот евангельский текст⁸⁶. Тем не менее уже в 1961 году немецкий католический патролог Альфред Штуйбер (упоминавшийся во второй главе в разделе 2) выпустил специальное исследование, в котором показал, что выражение «иго Господне» есть не что иное, как синоним известного галахи-ческого понятия «иго Торы/Закона», причем употреблявшееся как раз в связи с феноменом прозелитизма язычников, решившихся, несмотря на все отговоры со стороны евреев, войти в общество Израиля через обрезание⁸⁷. Наконец, Давид Флус-сер (1917-2000), прекрасный знаток иудаизма эпохи Второго храма принимает эту точку зрения. Однако при этом он ошибочно усматривает в Дидахе, 6.2 «иудеохристианскую оппозицию Павлу»⁸⁸. Отсюда следует и принятие им в совместном с Хубом ван де Зандтом труде «Дидахе. Его еврейские источники и его место в ранних иудаизме и христианстве» предложенного Ж. П. Оде отнесения нашего памятника ко времени «между 50 и 70 годами н.э.»⁸⁹. В свою очередь современная исследовательница начального христианства Ми-шелль Сли выпустила в 2004 году книгу, посвященную Антиохийской церкви в I веке, в центр истории которой в указанное время она ставит конфликт ее иудео- и языкохристианской общин в связи с невозможностью их совместного евхаристического общения. По этой причине Дидахе становится для нее важнейшим историческим источником, происхождению и обзору которого она уделяет немало места⁹⁰. Сли относит написание нашего памятника, не иначе как в Антиохии, ближе к середине I столетия (здесь она солидарна с Сабатье и Милавечем), впрочем, увязывая его появление с «антиохийским инцидентом», представленным Павлом в Гал 2:11-14⁹¹, о котором речь пойдет ниже (в разделе 3.4.3), что уже совершенно неверно.