Калининград. Полная история города

«Русские, в мае 1757 года, четырьмя колоннами проникли в Пруссию. Авангард наш, составленный из легких, иррегулярных войск: казаков, калмыков и крымцев, ясно показывал, что война эта будет тягостна и опустошительна для Пруссии. Дикие, неустроенные орды этого войска всюду оставляли за собой ужас и отчаяние. Пепелища, развалины и трупы жителей, без разбора пола и возраста, означали след их. Пруссаки смотрели на наше войско, как на вторжение новых варваров, называя наших казаков гуннами XVIII столетия. Между тем в регулярном нашем войске господствовала дисциплина, которая могла служить примером для самых образованных народов. После пятидневной осады Фермор взял Мемель и устроил в нем сообщение морем с Ригой. Апраксин шел вперед почти беспрепятственно. Все пройденные им пограничные провинции были объявлены завоеванными Россией и приведены к присяге».

ФЁДОР КОНИ,русский писатель

Только 19 (30) июня отдельный корпус Фермора подошел к Мемелю. Днем раньше город был блокирован с моря отрядом русских кораблей. Сделать это раньше помешали лёд в Финском заливе, весенняя распутица и наличие многочисленного обоза. Эскадра начала бомбардировку города и цитадели, где вскоре начались пожары. На следующий день к корабельной артиллерии присоединилась береговая. Мемельский комендант полковник Руммель вынужден был пойти на переговоры. Он потребовал свободного выхода – с воинскими почестями – и права вывезти городскую казну и все казенное имущество. Фермор согласился пропустить ландмилицию с оружием, а все остальные требования отверг.

24 июня (5 июля) крепость сдалась. 104 трофейные медные и железные пушки различных калибров, более 50 тысяч снарядов к ним, склады военного имущества и продовольствия достались русским. Потери корпуса составили 25 человек убитыми и ранеными, экипажи кораблей эскадры уцелели все, дело ограничилось повреждениями корпусов и оснастки.

10 июля накануне Гросс-Егерсдорфского сражения корпус Фермора, покинув Мемель, примкнул к войскам под командованием Апраксина. А основная армия численностью 36–40 тысяч человек, захватив Гумбиннен (Гусев) и Инстербург, продвигалась в направлении Кёнигсберга, который прикрывала прусская армия Левальда.

Быстрое продвижение русских войск вызвало панику у населения Восточной Пруссии. Столкнувшись с иррегулярными казачьими отрядами, оно предпочитало покинуть свои дома. Будущий генерал-фельдмаршал Александр Прозоровский, принимавший участие в кампании, вспоминал: «Продолжая таким образом поход свой во внутренность Пруссии, чувствовали мы, и паче еще, недостаток фуража, который тем был несноснее, что происходил от поведения описанных мною легких войск и отряжаемых от армии и самовольных фуражиров, которые, невзирая на строжайшее от фельдмаршала запрещение, с начала вступления в сию землю жгли и разоряли деревни».

Русской армии противостояли прусские силы под командованием фельдмаршала Иоганна фон Левальда, численностью около 24 тыс. человек при 64 орудиях. Численность же российской армии перед началом сражения составляла 50–55 тыс. человек при 79 орудиях.

Левальд понимал, что у русских серьезный перевес, поэтому действовал осторожно. Войска остановились в лесистой местности близ селения Гросс-Егерсдорф. В его окрестностях и состоялось первое крупное сражение.

Фельдмаршал Апраксин, не представляя, где находится противник, двигал свои войска все дальше на запад. 19 августа русская армия в походном порядке внезапно наткнулась на прусские войска. Так началась первая битва Семилетней войны в Восточной Пруссии.

Ускоренным шагом, под музыку, прусские батальоны перешли в атаку. Русские, которых наступление противника застало еще в лагере, были совершенно не готовы встретить приближающегося врага. Им пришлось начинать сражение на крайне невыгодной позиции, имея в тылу болотистую, малопроходимую рощу. Оба выхода из лагеря были перекрыты обозами.

Будущий русский писатель и философ Андрей Болотов вспоминал о первых часах сражения: «Весь народ смутился и не знал, что делать и предпринимать. Самые командиры и предводители наши потеряли весь порядок рассуждения и совались повсюду без памяти, не зная, что делать и предпринимать».