Калининград. Полная история города

«Всесильный канцлер Алексей Петрович Бестужев-Рюмин не ладил с наследником. Когда в 1757 году внезапная болезнь постигла императрицу, Бестужев, по официальной версии, вздумал лишить Петра престола и передать его Павлу Петровичу, сделав опекуном Екатерину. Для подтверждения такого завещания Бестужев желал, на всякий случай, иметь под рукой войско. Он самовольно написал генерал-фельдмаршалу Апраксину немедленно оставить войну с Пруссией и со всей армией возвратиться в Россию, что Апраксин и исполнил. Когда императрица выздоровела, интрига открылась. Бестужев был предан суду и сослан за самовольный поступок, а Апраксин, призванный в Петербург для допроса, содержался три года во дворце на Средней рогатке, где и умер под судом в 1760 году».

ФЁДОР КОНИ,русский писатель

Так почти безрезультатно завершилась кампания 1757 г. Несмотря на поражение на поле боя и потерю Восточной Пруссии, Фридрих II не капитулировал. Он был готов к худшему развитию событий: еще до прихода русских из Восточной Пруссии были вывезены «гумбинненская и кёнигсбергская кассы с наличными деньгами». Королевские чиновники, знавшие особенности системы управления Восточной Пруссии, получили приказ эвакуироваться. Были вывезены в тыл все архивы, особенно Палаты военного и государственного имуществ.

Зимой русские вновь вступили в Восточную Пруссию. Известие о переходе ими границы было получено в Кёнигсберге в ночь с 9 на 10 января 1758 г. Войск, способных оказать сопротивление, не было, Кёнигсберг был брошен своим гарнизоном. Местные власти решили без боя перейти под российскую корону, чтобы не подвергать город штурму с жертвами и разрушениями.

К русскому командованию отправилась делегация с письмом, в котором содержались чрезвычайно широкие условия «капитуляции» и требования условий жизни лучше, чем при правлении «Старого Фрица» Гогенцоллерна.

22 января 1758 г. русские войска торжественно вступили в Кёнигсберг. Очевидец тех событий Андрей Болотов писал, что все жаждали видеть русские войска и их командира. Звон колоколов, звуки труб и литавр придавали происходящему еще больше пышности и великолепия.

Генерал-аншеф Фермор со своей свитой проследовал до Королевского замка, у которого был встречен представителями местного правительства, чинами магистрата, дворянством и духовенством города. Фермору были торжественно вручены символические ключи от Кёнигсберга, которые тут же были отправлены в Петербург.

А вот как описывал эти события советский историк Николай Павленко: «В зимнюю кампанию произошел уникальный в военной истории случай, когда население неприятельского города Кёнигсберга, покинутого гарнизоном, отправило депутацию к русскому командованию с просьбой не о приеме ключей от города, а о принятии его в состав Российской империи. Столь неожиданный подарок можно было бы объяснить опасением, что находившиеся в составе русской армии иррегулярные полки казаков и калмыков станут грабить город, но поведение жителей свидетельствовало о том, что они руководствовались не чувством страха, а искренним желанием принять русское подданство; видимо, воинственный прусский король требовал от жителей непосильных жертв. Если бы дисциплинированные, привыкшие к повиновению немцы действовали по предписанию городской администрации, вряд ли на улицах, крышах домов, в окнах – всюду находились бы толпы народа».

Для обеспечения лояльности местного населения российские власти прибегли к уже испытанному в Семилетней войне средству – приведению к присяге местных жителей. Эта процедура была назначена на день рождения прусского короля Фридриха II – 25 января 1758 г. В торжественной обстановке был прочитан манифест Елизаветы, затем присягнули высшие чины городской администрации, университет, доцентом которого состоял знаменитый философ приват-доцент Иммануил Кант, и, наконец, все остальные жители.

Так Кант четыре года пробыл российским подданным. Сохранилось и его прошение к Елизавете Петровне по поводу соискания должности ординарного профессора логики и метафизики.