В Петербурге к будущему императору были срочно приставлены опытные учителя, а обязанности воспитателя Елизавета Петровна возложила на академика Штелина. Штелин позднее вспоминал, что гуманитарные науки наследника особенно не интересовали, а любимейшими предметами были фортификация и артиллерийское дело. И хотя уже к концу 1743 г. Петр твердо знал основы русской истории и мог перечислить всех царей от Рюрика до Петра Великого, по-русски говорить он не выучился и в России чувствовал себя чужим.
Истинным увлечением цесаревича было военное дело, а кумиром – Фридрих II, король Пруссии. Пётр Фёдорович относился к нему с пиететом, не свойственным самодержцам. «Я должен удивляться деяниям вашего величества; добродетели и качества ваши необыкновенны, я вижу в вас одного из величайших героев мира», – писал Пётр Фридриху.
Канцлер А. П. Бестужев-Рюмин объяснял фанатизм наследника престола так: «Великого князя убедили, что Фридрих II его любит и отзывается с большим уважением; поэтому он думает, что как скоро он взойдет на престол, то прусский король будет искать его дружбы и будет во всем помогать ему».
Даже вступив на престол, он относился к Фридриху как к кумиру. Услышав о сборнике законов Фридриха Великого, Пётр распорядился ввести их все в России, вызвав глухое возмущение в Сенате.
◾ Французский оригинал письма 1746 года
Но гораздо больше, чем законы, императора интересовала военная служба. После воцарения Пётр ввел в армии узкий прусский мундир, строжайшую дисциплину и ежедневные экзерциции, по прусскому образцу. Мундиры, в которые он одел гвардию, не годились для холодного климата: насильно одетые в них гвардейцы мерзли и роптали на царя. Расформировав часть прежней гвардии, Петр окружил себя наемниками-немцами, и вскоре в казармах поползли слухи: император решил покончить с русской гвардией, распустить ее и набрать новую на своей родине, в Голштинии.