Калининград. Полная история города

Так, 14 сентября 1760 г. Фермор информирует губернатора Корфа, что генерал-аншеф Салтыков «изволил желать в зиму 1760 года жить в Финкенштейнском доме» в Кёнигсберге, и до его приезда здание следует привести в порядок, завезти фураж и продукты, а также выделить майора, который «будет там всегда находиться».

С появлением в Кёнигсберге русских людей – с марта 1758 г. – здесь стояли Азовский и Архангелогородский пехотные полки, находились госпиталь и комендатура, появлялись и русские купцы – возникла нужда и в церквах. Поэтому в августе 1758 г. губернатор Корф обратился к императрице с просьбой «отправить в Кёнигсберг, Пиллау и Мемель по одной церкви с надлежащей церковной утварью», а в апреле 1759 г. Синоду было велено в указанных городах подготовить для церквей «удобные домы, или тамошние публичные кирхи».

Русские священнослужители остановили свой выбор на здании Штайндаммской кирхи – одной из древнейших кёнигсбергских церквей, основанной еще в 1256 г. 15 сентября 1760 г. состоялось православное освящение церкви и литургия. «Во все то время, – писал очевидец, – которое продолжалось с десяти часов до полуночи и до первого часу пополудни, народ все оное смотрел с крайним удивлением, великолепие в церковных украшениях и сооружениях с церковными пениями наипаче их удивляло».

Руководил торжествами архимандрит Ефрем, которого спустя год сменил архимандрит Тихон, о котором Андрей Болотов писал: «…муж прямоблагочестивый, кроткий, ученый и такой, который не делал стыда нашим россиянам, но всем поведением своим приобрел почтение и от самых прусских духовных».

Сам губернатор Корф жил в Кёнигсберге на широкую ногу. Болотов, служивший его секретарем, записал впоследствии: «…жил он во всю бытность свою в Кёнигсберге прямо славно и великолепно и не так, как бы генерал-поручику, но как какому-нибудь владетельному князю… Платье, экипажи, ливрея, лошади, прислуга, стол и все прочее было у него столь на пышной и великолепной ноге, что обратил он внимание всех прусских жителей к себе; а как присовокупил он ко всему тому со временем и весьма частые угощения у себя всех наизнаменитейших жителей кёнигсбергских и старался доставлять всякого рода увеселения, то …сан его сделался у всех так важен, как бы действительно какого-нибудь владетельного герцога и государя…»

Корф оставался прусским губернатором до конца 1760 г., когда был переведен в Санкт-Петербург на должность генерал-полицмейстера.

Подданные русской короны если и жили в Кёнигсберге подолгу, с местным населением не смешивались, но с местным образом жизни знакомились с интересом. Российская администрация была сравнительно либеральной, иногда просто от незнания – не хватало чиновников, владеющих немецким языком. Поэтому бюрократический аппарат в основном пополнялся местными жителями, которые, естественно, помогали своим, смягчая требования российского начальства. Со временем губернатор Корф обратился в Петербург с просьбой прислать переводчиков для русской администрации.

Уже знакомый нам Андрей Болотов хорошо знал немецкий язык. Когда русские войска заняли Пруссию, он был прикомандирован к генералу Корфу в качестве переводчика официальных бумаг, поступавших в канцелярию на немецком языке. Эту должность он занимал и при преемнике Корфа, генерал-губернаторе В. И. Суворове[11]. За время службы в Пруссии получил чин поручика. В свободное от службы время познакомился со многими из профессоров кёнигсбергского университета, брал у них книги и слушал лекции, особенно знаменитого в то время теолога и философа Августа Крузиуса. Страсть к занятиям доходила у Болотова до того, что он и в канцелярии всегда имел при себе книги и краски для рисования. После смерти императрицы Елизаветы Петровны и вступления на престол Петра III он покинул Кёнигсберг, вышел в отставку в чине капитана и поселился в своем родовом имении.

◾ Автопортрет Андрея Болотова. 1763 год

Российская администрация поддерживала торговые отношения провинции с Польшей, разрешался беспошлинный ввоз товаров из других земель прусской монархии. Для транзитной торговли в Кёнигсберг из Ливонии и Курляндии ввозилось зерно. А в июне 1758 г. в Кёнигсберге прошла крупная ярмарка. Доход, «получаемый тогда с королевства Прусского, простирался… до двух миллионов талеров, из которых один миллион таки расходился на траты по королевству».