Капитализм всеобщего блага. Новая модель мировой экономики

Однако, если не выполняется хотя бы одно из трех условий, глобализация чаще всего приводит к неравномерному развитию, а порой даже к упадку и разрушению. Именно такая ситуация сложилась в ходе предыдущих волн глобализации на рынках развивающихся стран Латинской Америки, Африки и Азии. Совсем недавно Соединенные Штаты Америки, Великобритания и другие промышленно развитые страны также столкнулись с негативными последствиями глобализации. И даже если существует общественный договор, найден баланс между глобализацией и национальными интересами, а новейшие технологии исключительно полезны для развития страны, все может пойти не так, как задумано. Чем теснее связаны между собой участники глобальной экономической системы, тем менее стабильной по своей сути она является, поскольку любое проявление нестабильности в одной стране, быстро распространится и на другие страны. Осознание этого – один из важных уроков, который мы должны извлечь из кризисных явлений, произошедших в последние годы в области финансов, здравоохранении и экологии. Вот почему чрезвычайно важно убедиться, что глобализация является управляемым процессом, в ходе которого принимаются все меры предосторожности для обеспечения стабильности, устойчивости и справедливости возникающей в результате экономической системы. К сожалению, в нашем случае получилось иначе. Взглянем еще раз на перечисленные выше условия и попробуем разобраться в том, удавалось ли соблюдать их в последние годы.

Во многих крупных промышленно развитых странах-членах «Большой семерки» (Канаде, Франции, Германии, Италии, Японии, Великобритании и США) в последние десятилетия общественный договор между гражданами, правительством и бизнесом по сути не действовал. Компании, которые когда-то гордились тем, что имеют важнейшее значение для определенных территорий, помогая развивать их и застраивать, стали все чаще отказываться от такой деятельности, стремясь получить в других странах мира более высокую прибыль при меньших расходах на оплату труда сотрудников. Так, автопроизводители перенесли бо́льшую часть своих производственных мощностей из Детройта (штат Мичиган), прежде считавшегося центром автомобильного производства, в такие страны, как Мексика, где уровень оплаты труда ниже, а близость к США позволяла без труда обслуживать и американский рынок, или в страны, географически расположенные ближе к новым рынкам сбыта, например в Китай. То же самое произошло и с промышленным центром Европы – Германией, Бельгией, Францией и Италией, где производители перенесли свои мощности и рабочие места в новые страны Европейского союза, такие как Словакия, Чехия и Румыния, где уровень зарплат значительно ниже. В результате их прежние высокооплачиваемые работники лишились средств к существованию, а города, в которых они жили, разорились и пришли в упадок. Бывшие центры автомобильного производства, такие как, например, Генк в Бельгии, по сей день не могут оправиться после закрытия автомобильных заводов, их население страдает от высокого уровня безработицы, низких зарплат и слабого экономического роста. Компаниям, получающим значительную часть дохода от владения объектом интеллектуальной собственности, трансферное ценообразование и различия в правилах налогообложения в разных регионах мира позволяют получать прибыль от производства, зачастую уходя от уплаты столь необходимых экономике страны налогов.