Капитализм всеобщего блага. Новая модель мировой экономики

Все изменилось с наступлением так называемой Первой промышленной революции, начавшейся в Великобритании. К 1760-м годам Джеймс Ватт и его паровая машина подготовили почву к совершению переворота в промышленности. Поначалу прогресс был неравномерным, но к началу XIX века британские предприниматели уже уверенно шли к тому, чтобы стать самыми успешными в мире. В считаные десятилетия британские паровозы, корабли и машины захватили мир, и Великобритания стала самой могущественной империей. Произошла полная трансформация целых отраслей, в первую очередь сельского хозяйства и текстильной промышленности. Все, что раньше приводилось в движение человеком или лошадью, теперь делали машины. Урожайность в сельском хозяйстве и производительность в обрабатывающей промышленности многократно выросли. По показателям производимой продукции британская экономика начала расти на несколько процентов в год, в сравнении с 0,1–0,2 % в предыдущие столетия. Население быстро увеличивалось. И хотя нужно было кормить гораздо больше ртов, в сельскохозяйственном секторе теперь требовалось меньше людей (и лошадей). К концу XIX века более половины населения переместилось в промышленные города, такие как Лондон, Манчестер и Ливерпуль, и большинство горожан работали на фабриках.

Больше всего от Первой промышленной революции выиграли британские капиталисты. В капитализме не было ничего нового. Он существовал в Европе, по крайней мере с тех пор как венецианские купцы начали объединять свои риски, торгуя в Средиземноморье в Средние века. Теперь же такой подход в основном использовался для финансирования фабрик и их оборудования, а не торговли. Те, у кого в руках оказывалось достаточно капитала, – зачастую крупные землевладельцы, успешные торговцы и члены аристократических семей – могли инвестировать в новые технологии и создавать успешные компании. Теперь, когда мировые рынки были в их распоряжении, они получали огромные прибыли. А поскольку рабочая сила, необходимая для работы с машинами, была не такой специализированной, как для мануфактурного производства, первые промышленники имели возможность диктовать рабочим свои условия, то есть эксплуатировать их (и это касалось лишь Великобритании, самой богатой страны того времени; государства, где ремесленное производство было уничтожено, такие, как Индия и Китай, оказались в гораздо худшем положении, там практически не было победителей).

На протяжении XIX века технологии Первой промышленной революции распространились и на другие страны, в основном на территории континентальной Европы (в первую очередь в Бельгии, Франции и Германии) и бывшей британской колонии на другой стороне северной части Атлантического океана – Соединенных Штатах. Технологические преобразования совпали здесь с политической, экономической и социальной трансформацией. К концу 1800-х годов положение простых рабочих в Англии, Бельгии, Франции и Германии стало настолько тяжелым, что некоторые представители новых ведущих классов активно выступали против подобного произвола. В те годы вышел известный роман «Отверженные», где описывалась жизнь простых французов в условиях эксплуатации. Немецкие эмигранты Карл Маркс и Фридрих Энгельс писали разгромные газетные статьи и даже книги о судьбе пролетариата в индустриальной Англии. Широко известно высказывание Чарльза Диккенса, писавшего несколькими десятилетиями раньше о том, что это не только «лучшие из времен», но и «худшие из времен», «время тьмы» и «зима отчаяния» (37). Было ли это результатом индустриализации или глобализации? По правде говоря, вероятно и то, и другое. Как мы видели в предыдущей главе, рабочие начали объединяться против несправедливости, требуя политических прав, повышения заработной платы, улучшения условий труда и даже уничтожения новой социальной иерархии, в которой промышленники заменили королей и духовенство на высшем уровне общества, тогда как фабричные рабочие заменили крепостных и мелких земледельцев на нижнем уровне.