Капитализм всеобщего блага. Новая модель мировой экономики

«Поворотный момент наступал не тогда, когда эти ребята не уходили «со сцены» или становились слишком большими, – говорит Ву. – Все произошло, когда они начали работать на слишком большом количестве рынков». Когда он еще дружил с Google, то дал им такой совет: «У вас есть невероятное преимущество, но будьте осторожны с сопредельными рынками». По словам Ву, он пытался остаться другом Google, но стремился уберечь их от того, что он называет «морально сомнительной практикой». Его советы не услышали. В результате пятерка крупнейших технологических компаний сегодня больше похожа на монополистов, таких как гигант телекома 1980-х годов AT&T, а не на стартапы, которыми не так давно они все являлись. По его словам, они покупают или копируют конкурентов, чтобы защитить свои рынки, выступают в качестве платформы и продавца и делают приоритетными в своих магазинах собственные продукты. И так же, как монополисты всех предыдущих промышленных революций, – утверждает Ву, – поступая так, они душат экономику и конкуренцию, концентрируя богатство и власть в руках меньшинства, а не большинства. По этой причине, – утверждает Ву, – «Большая пятерка» неизбежно столкнется с одной из двух жестких мер: регулированием естественной монополии или разделением компании.

Ву далеко не единственный в Америке, кто сравнивает положение современных технологических гигантов с монополистами прошлых эпох. В конце 2018 года я встречался с сенатором США Элизабет Уоррен в Вашингтоне (округ Колумбия), и она уже тогда склонялась к аналогичной позиции по отношению к лидерам рынка во многих отраслях промышленности Америки, включая технологии, фармацевтический и финансовый секторы. Коллега Ву по юридическому факультету Колумбийского университета Лина Хан в 2016 году опубликовала фундаментальный труд (в Йельском университете) «Антимонопольный парадокс Amazon», где высказала аналогичную позицию (33). Такие экономисты, как Габриэль Цукман, Эммануэль Саэс, Кеннет Рогофф и лауреаты Нобелевской премии Пол Кругман и Джозеф Стиглиц, также высказывались о том, что существующая в Америке пятерка крупнейших технологических компаний обладает «слишком большой властью» (34) и нуждается в более строгом регулировании. Известные журналисты, включая Николаса Томпсона, главного редактора Wired, и Рану Фурухар, замглавреда Financial Times, также поддерживают идею принятия антимонопольных мер против «монстров». И даже некоторые соучредители технологических гигантов, оказавшиеся сейчас под контролем регулирующих органов, в том числе Стив Возняк из Apple (35) и Крис Хьюз из Facebook, заявили, что выступают за более строгое регулирование. Для Ву это единственно правильное отношение. «Мне всегда нравился Apple под руководством Возняка, – говорит он. – Они делали потрясающие вещи».

Но наряду с теми, кто мыслит так же, как Ву, Уоррен и Возняк, считая, что необходим бо́льший контроль над крупнейшими технологическими монополиями или монопсониями (разновидность монополии, в которой есть только один покупатель на рынке), существуют и те, кто полагает, что подобные меры окажутся контрпродуктивными.

Они указывают на то, что многие услуги гигантов «Большой пятерки» бесплатные или что цены, которые они предлагают, являются самыми низкими и привлекательными на рынке (вспомните Amazon). В любом случае, по их мнению, самое лучшее, что можно сделать с компаниями «Большой пятерки», – не дробить и не ограничивать их деятельность. Такие действия нанесли бы ущерб самым инновационным компаниям последних лет и вследствие этого – повредили инновационной мощи экономики США. Некоторые также ссылаются на продолжающуюся войну за технологическую гегемонию, в основном между США и Китаем, в которой чрезмерные ограничения для американских компаний могут привести к их проигрышу в битве.

В последние годы мне удалось встретиться со всеми руководителями этих крупнейших в Америке технологических компаний, и я внимательно следил за многими из них на их пути к успеху. Например, я встречался с Марком Цукербергом на складе в Пало-Альто, когда у него было всего 18 сотрудников, и с Джеком Ма, ставшим одним из Young Global Leaders Всемирного экономического форума, когда он еще только основал Alibaba. Я убежден, что после начального периода, когда они, возможно, чувствовали себя так же, как Алиса в Стране чудес, теперь они все больше и больше осознавали огромное влияние, оказываемое ими на жизнь и персональные данные людей. И я вижу, как они все больше стремятся конструктивно отвечать на законные вопросы общества, в том числе относительно владения данными, алгоритмов, распознавания лиц и т. д. Они знают, что в их собственных долгосрочных интересах не стоит игнорировать эти вопросы, иначе их самих могут коснуться правила, мешающие будущему росту.