Карибский кризис глазами российских подводников (пятьдесят пять лет спустя)

«Там мы застали полную тишину, а в коттеджах, в которых проживали оставшиеся офицеры штаба и четверо наших коллег, полное уныние. «Гульнули!», – первое, что пришло в голову при виде этой вселенской скорби. И вот, что поведали с большой неохотой нам с Юрой наши товарищи. Вечером 31 декабря они тоже готовились к встрече Нового года, с обидой узнав, что приглашение в Дом офицеров было вручено Синельникову индонезийским начальством для него и четырёх командиров. Но они с Васечкиным решили от этого отказаться, придумав какую-то отговорку. Васечкин же, проинструктированный начальником Политотдела, стойко стоял на страже трезвости и категорически возражал против выхода наших на «международную арену» с её неограниченными возможностями по части возлияний, так что наши командиры были сильно уязвлены этим недоверием, а когда, ровно в полночь небо озарилось разноцветными огнями фейерверка, запущенного из района Дома офицеров, тоска с новой силой охватила наиболее впечатлительных.

– Надо было мне приказать принести с лодки сигнальные ракеты, задумчиво произнёс Петя Протасов.

– А у меня есть, – вспомнил флагманский штурман и пробежал в свою комнату. Некоторые вышли из коттеджей на площадку, чтобы полюбоваться салютом. Толя Забарин, притащил сигнальные ракеты, одну из которых вручил Протасову, а сам, выйдя из под навеса, выпустил ракету вверх. Протасов же решил выпустить ракету, оставаясь на веранде. Направив ракету вверх, он дёрнул за шнурок, и ракета с шипением взяла старт, но в темноте Петя не разглядел кромки навеса веранды, и она, ударившись в навес, упала на землю и, медленно набирая высоту, пошла в горизонтальный полёт. На пути её траектории стояли, обнявшись и задрав головы Юра Швандеров с Толей Антиповым. Через мгновение ракета угодила в левое плечо Толи, и он упал, потеряв сознание. Несмотря на расстояние от места падения ракеты на землю до плеча пострадавшего, составляющее всего каких-нибудь 7–8 метров, удар был настолько силён, что вызвал открытый перелом плеча. Все, кто видел эту жуткую картину, бросились оказывать помощь Толе. Появился и наш флагманский доктор, который распорядился вызвать машину, наложил жгут выше перелома, закрыл рану марлей и наложил шину. После этого он начал приводить Толю в чувство. Очнувшись, он начал кричать от боли. Максимов сделал ему обезболивающий укол… Подошла машина и пострадавшего в сопровождении Максимова увезли в госпиталь» [19, с. 303–304].