Карибский кризис глазами российских подводников (пятьдесят пять лет спустя)

Вслед за подводной лодкой С-236 с периодичностью около полусуток из порта Сурабая последовали остальные лодки 50-й оперативной бригады ВМФ (50-й обпл ВМФ) – С-235, С-290, С-239, С-391, С-292. В портфелях командиров лодок находились за тремя сургучными печатями конверты с боевыми распоряжениями на решение задач в заданных районах патрулирования. Вскрытие конвертов с боевыми распоряжениями разрешалось только после выхода лодок в Яванское море. Конечно, в общих чертах маршруты следования подводных лодок к подступам Западного Ириана (Ириан Джая) командирам были известны. На этот счёт примерно за неделю до выхода лодок в районы патрулирования командир бригады контр-адмирал Анатолий Рулюк провёл с командирами лодок групповое упражнение. Не были лишь ясны задачи, которые следовало выполнять в этих районах. Кроме командиров лодок на групповое упражнение были допущены лишь начальник штаба Фёдор Гришелёв, заместитель комбрига Валентин Синельников и начальник политотдела бригады Александр Каменев, о чём рассказывает бывший командир пл С-292 Григорий Таргонин [19, с. 270−271].

На крупномасштабной морской карте у северо-западного побережья о. Новая Гвинея были обозначены шесть прямоугольных позиций 20 х 40 миль. Самая дальняя из них – восточная, предназначена для С-236, а самая ближняя – западная, – для С-292. В соответствии с этим первой должна была выйти в поход С-236, а последней – С-292.

Переход на позиции делился на два этапа. Первый этап – переход в надводном положении без соблюдения скрытности до пункта дозаправки топливом в порту Бутунг, расположенном в северо-восточной оконечности одноимённого острова Бутунг. Сам остров расположен в нескольких милях к югу от южной оконечности более крупного острова Суловеси (Целебес). Второй этап должен осуществляться лодками самостоятельно и скрытно, следуя в светлое время суток в подводном положении, обходя с севера о. Моротай, самый северный из островов Молуккской гряды. На групповом упражнении командиры лодок вырабатывали и докладывали свои решения на переход и маневрирование на позициях патрулирования.

Конечно, полуторамесячное ожидание какого-то таинственного и ответственного дела тяготило командиров. И хотя на лодках отрабатывались свойственные им задачи по поддержанию боевой готовности и в исправности оружия, вооружения и техники, но все знали – предстоит серьёзное дело с участием наших экипажей в борьбе индонезийского народа по освобождению Западного Ириана от голландских колонизаторов. Возбуждение, подогретое слухами, усилилось, когда перед выходом лодок в поход, политработники проинструктировали офицеров о том, что в случае их интернирования (?!) следует выдавать себя за механизаторов, мелиораторов, работников лесного и сельского хозяйства. На всякий случай, поучали они, можно написать письмо своим родным и близким и передать его на плавбазу. Предупредили, что в письмах нельзя писать о том, куда направляются наши лодки, и никаких предположений и домыслов в отношении их боевой деятельности. Кто считал нужным написать родным последнее «прости» и найти на это время, письма написали и отдали на плавбазу под бдительное око руководителей профсоюзной организации. Так официально называли себя в Индонезии работники политотдела нашей бригады.

Проводив Анатолия Антипова (командир С-391), Валентин Таргонин остался один со своим экипажем (С-292). Завтра утром и его черёд. Поздно вечером он особенно остро ощущает отсутствие своих друзей. Тягостные думы не дают заснуть. Характерно, что подобное состояние тревожности и ответственности за исход дела, за свой экипаж переживали и остальные командиры. Вот признания самого Григория Валентиновича: