Карибский кризис глазами российских подводников (пятьдесят пять лет спустя)

«По прибытию в Бутунг лодку обещали заправить. Ждём начало погрузки топлива. Темнеет, причал по-прежнему пуст. Вдруг – свет фар, к сходне подкатывает грузовик. Механик бросается к нему и, жестикулируя, о чём-то беседует с сержантом, выскочившим из кабины. Подхожу к ним и я с переводчиком. Механик почему-то хохочет. Наконец, выясняю, что нам в качестве заправки доставили целый фургон баночного пива. Докладываю командиру и с его разрешения организую перегрузку пива в провизионку лодки. Матросы набивают карманы банками. Я делаю вид, что не вижу этого – всё равно много не наберут. «Топливо» весело по цепочке отправляется в лодку…

Под утро к борту лодки крошечный портовой буксир швартует средних размеров баржу с топливом. Выясняется, что на барже из приспособлений погрузки только шланг, значительно, раза в три, тоньше нашего топливного шланга и ручной насос – помпа, типа пожарной, для ручного качания двумя людьми. Сама баржа может удовлетворить нашу потребность в топливе только на треть. Мотористы ладят «переходник» и через пару часов начинаем ручную перекачку топлива с баржи на лодку.

«Издевательство какое-то, – думаю про себя, – это как же они к войне готовились столько времени?»

Командир с переводчиком уходят на берег, чтобы по телефону связаться с Джакартой, куда в качестве штабного корабля перешла наша плавбаза со штабом, политотделом и комбригом. Решили доложить обстановку нашему контр-адмиралу. Через некоторое время в гавань входит и швартуется к стенке у нас по корме лодка С-235. Из гавани на передачу радио работать нельзя, несём приёмную радиовахту. Наконец, получаем шифровку из Джакарты. Предписано пополнять запасы топлива от 235-ой, а её должна будет пополнить следующая лодка. К приходу последней лодки прибудет танкер, который её и заправит. Всё-таки мудрый наш контр-адмирал! Недаром его звание по-индонезийски звучит «Лаксомано-мудо»…» [15, с. 80].