Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

В протестантской Пруссии, разумеется, отрицательно относились к католической Австрии, но она была очень интегральным и весьма любопытным образованием, обладавшим оригинальной природой. Американский социолог Толкотт Парсонс отмечал, что Габсбурги отставали от духа своего времени, демонстрируя отсутствие интереса к национальному государственному строительству, но поддерживая и сохраняя большую политическую структуру, ставшую плюралистической в этническом и религиозном отношении. То, что Австро-Венгрия в итоге рассыпалась под действием центробежных националистических сил, не умаляет ее заслуг в продолжительный период стабильного существования этого многонационального государства. К тому же Австрия сыграла большую посредническую роль во включении России в европейскую систему – тому причиной была общая война против Наполеона[136].

В противостоянии и соперничестве Австрии и Пруссии, несомненно, был элемент заимствований, поскольку невозможно конкурировать, совсем не зная друг друга и не осознавая иных преимуществ противника, и не стремясь их принять в какой-либо форме.

Так же как и австрийский, прусский империализм с его экспансионизмом не является чем-то уникальным, активный экспансионизм исповедовали по сути все европейские державы в XVIII в. Крайне неблагоприятные условия экспансии (преобладающее славянское окружение, не многочисленность колонистов, отсутствие естественных укрытий на восточных равнинах, отсутствие поддержки со стороны метрополии) требовали особых качеств – постоянной готовности к борьбе, дисциплины, самоконтроля, напряжения воли, предвидения, осторожности, то есть всех тех прусских качеств, которые долгое время были объектом восхищения в Европе[137]. К тому же Пруссия выступила духовным наследником Немецкого ордена, который хотя и умер, но оставил свои духовные принципы и организацию.

Специфику немецкого экспансионизма определило центральное геополитическое положение Германии. Немецкий историк Эрих Нольте остроумно выделил три разновидности экспансионизма. Первая разновидность – это планомерный захват заморских территорий венецианцами, испанцами, португальцами, голландцами, англичанами; вторая – это территориальные захваты русских и американцев; и третья – это прусская восточная колонизация. Первая ввергла народы всех четырех континентов в лихорадку мировой цивилизации и осязаемого длительного выигрыша она не принесла. Американцы и русские наступали на безлюдные или населенные людьми более низкой культуры области, создавая собственные империи, но цена их была велика – силы многих поколений людей ушли на это, что и обусловило пресловутое американское и русское бескультурье. Прусская же восточная цивилизация в первой фазе была аннексионистской, а во второй в отношении христианских народов эта колонизация имела значение как средство внедрения более высокой формы экономической и политической организации[138]. Иными словами, она имела большое цивилизаторское значение, в отличие от русских территориальных захватов в Восточной Европе.

Так, по решению Венского конгресса 1815 г., участники раздела Польши обязались сохранять национальную культуру и язык поляков. Прусский король Фридрих Вильгельм II распорядился присоединить новую провинцию Познань на правах великого герцогства. Была заключена личная уния прусского короля и великого герцога Познани. Герцогству предоставлялась ограниченная политическая и культурная автономия. Штатгальтером Познани стал польский дворянин Антони Радзивилл, который был женат на прусской принцессе. Король Пруссии в 1815 г. отменил крепостную зависимость крестьян, что было распространено и на польских крестьян. Большая часть чиновников-поляков при Радзивилле осталась на своих местах, польский язык стал вторым официальным языком наряду с немецким. Радзивилл был крупным меценатом и эстетом и при нем в Познани процветал университет, ставший значительным культурным центром поляков. Только после подавления польского восстания 1831 г. русскими войсками в Польше настала реакция. В Познани вместо великого герцога стал править назначенный из Берлина оберпрезидент Эдуард Флоттвелл, который стал всячески утеснять поляков, настало время реакции[139].