Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

Американский дипломат Генри Киссинджер указывал в своем фундаментальном труде, что соотечественники Бисмарка помнили о трех победоносных войнах, обеспечивших объединение Германии, но позабыли о труднейших подготовительных маневрах, сделавших эти войны возможными, и умеренности, с которой он воспользовался их плодами. Они видели проявление силы, но не смогли проникнуть в глубинный анализ, на котором покоилась сила «Железного канцлера». Конституция, написанная Бисмарком для Германии, позволяла канцлеру играть внутригерманскими институтами также, как Бисмарк играл европейскими государствами, проводя свою линию внешней политики. Никто из преемников Бисмарка не обладал ни его умением, ни решимостью. Результат был таков: национализм, не руководимый демократией, перерождался в шовинизм, а демократия, лишенная ответственности, становилась бесплодной. Бисмарку всегда хватало уверенности действовать на основании собственных суждений. Он блестяще анализировал реальную подоплеку событий и возможности Пруссии и был таким великолепным строителем, что Германия, созданная им, пережила все – поражение в двух войнах, две иностранные оккупации и долгое пребывание в качестве разделенной страны. Поражение же Бисмарк потерпел в том, что обрек свое общество на ведение политики такого стиля, который по плечу только великому человеку, рождающемуся только раз в столетие. Трагедия Бисмарка в том, что он оказался гигантом среди карликов, в том, что он оставил Германии величие, которое она не смогла обратить себе во благо[275].

1.5. Вильгельмовская Германия

Я жил некоторое время в кайзеровской Германии и был свидетелем политической активности прогрессивных общественных сил, которые имели наилучшие шансы вскоре прийти к власти. Выходки Вильгельма II, связанные с агрессивным милитаризмом, казались в то время смешными и неуместными по той причине, что в Германии было столько же свобод, сколько, за исключением Великобритании и Скандинавии, не было нигде на земле в то время.

Бертран Рассел[276]

Мне порой кажется, что нами руководит орда безумцев.

Макс Вебер в 1913 г.

Германия на рубеже веков

Бисмарк оставил после себя процветающую, динамичную экономику, вымуштрованную, высокопрофессиональную, эффективную управленческую бюрократию, высококлассную, блестяще организованную армию, прекрасно функционирующую систему народного образования (в Германии всеобщее начальное образование стало обязательным уже в XVIII в.; для сравнения: в Англии – лишь в 1880 г.), передовую систему социального обеспечения. Всех немцев, включая социал-демократов, объединяло чувство национальной гордости за прогресс, достигнутый их страной. Более того, последний канцлер мирного времени Бетман-Гольвег признавал, что конституционные реформы – это только вопрос времени… Социал-демократы, прогрессисты, Центр требовали конституционной монархии и правительства, ответственного перед рейхстагом[277]. В принципе к этому дело и шло… Тем более что Германия к концу XIX в. имела модернизированную культуру, модернизированное государство, модернизированную социальную политику и относительно модернизированное общество. Но ее политическая система находилась на «досовременной» (vormodern) стадии: не было политической демократии, участие граждан было довольно слабо развито, государство было менее буржуазным, а более монархическим, аристократическим, милитаристским[278].