Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

Решение об участии США в войне было принято практически одним человеком – Вильсоном. Госсекретарь Лансинг также был убежден в необходимости войны и борьбы за демократию, которой угрожал воинственный прусский юнкерский дух. Вильсон более всего доверял собственному мнению: нет никакого сомнения, что он искренне симпатизировал демократическим странам. Поэтому свержение царизма было последним толчком, побудившим США присоединиться к Антанте[348]. В США даже начался сбор средств на статую свободы, которую хотели подарить России, точно так, как это сделали французы, подарив знаменитую статую свободы, сделавшуюся одним из символов Америки. После большевистской революции в феврале 1918 г., правда, комитет по сбору денег во главе с президентом Уильямом Тафтом постановил деньги вернуть жертвователям[349].

Вильсон хотел видеть Америку достаточно сильной для того, чтобы после окончания войны она сумела обеспечить справедливый и долгосрочный мир. Он полагал, что война, истощив враждующие стороны, заставит их прислушаться к его словам и доводам. Вильсон поначалу пытался содействовать компромиссному миру, но стараниями немецкого командования Америка буквально принуждена была к участию в войне. Кайзер объявил, что с 1 февраля 1917 г. немецкие подлодки будут топить корабли не только воюющих, но и нейтральных стран, которые будут направляться в порты стран Антанты. По сути, 1 февраля была объявлена неограниченная подводная война – военные рассчитывали на успех и победу в течение полугода. 6 апреля в войну вступили США.

Определенную роль в изменениях настроений американской общественности сыграла «телеграмма Циммермана», перехваченная англичанами и опубликованная 1 марта. В этом документе германский МИД подстрекал мексиканцев к войне против США и обещал помощь в возвращении утраченных территорий. Несколько дней спустя немецкая подлодка без предупреждения потопила американский торговый корабль. 2 апреля Вильсон отправил Конгрессу запрос: нельзя ли считать действия Германии фактическим объявлением войны США? 6 апреля обе палаты Конгресса ответили утвердительно[350].

Целый год после объявления войны американского военного присутствия в Европе не ощущалось – только к маю 1918 г. американские войска в Европе под командованием генерала Джона Першинга оказались достаточно сильными, чтобы повлиять на ход событий на Западном фронте. Весь этот год Германия отчаянно пыталась поставить Францию и Англию на колени.

После назначения Гинденбурга и Людендорфа в позиционной войне Германия совершила чудо: она практически одна в течение последующих лет противостояла всему остальному миру; 120 миллионов населения центральных держав против 700 миллионов населения Антанты и ее колоний. А в конце войны немцы имели 184 дивизии и 17 дивизий резерва против, соответственно, 205 и 103 дивизий у Антанты: на двух немецких солдат приходилось три у неприятеля. Этот перевес усиливал у немецкой армии сознание того, что она является лучшей армией мира, и Первая мировая война это в полной мере подтвердила. Например, истинным чудом является то обстоятельство, что и после вступления в войну США в 1917 г., когда каждый месяц в Европу прибывало 120–140 тысяч солдат янки, немецкий фронт так до конца и не был прорван. На поверку оказалось, что Муссолини напрасно успокаивал себя после Февральской революции в России, что полмиллиона американцев значат больше, чем пять миллионов русских солдат. Немцы не только успешно оборонялись, но и вели активные наступательные действия. Как это ни странно, но в марте 1918 г. в Берлине больше верили в победу, чем в августе 1914 г., хотя в этом нет ничего удивительного, так как в результате мартовского наступления 1918 г. около Арраса образовалась дыра в 20–25 км; если бы у немцев были резервы, для Антанты наступило бы непоправимое; в Париже были слышны выстрелы, поговаривали о переезде правительства в Тур.

Курьезно, но беспримерные достижения Людендорфа за полтора года (с начала сентября 1916 г. до марта 1918 г.) в оборонительных боях и стабилизации фронта практически остались без внимания военных историков, которые много пишут лишь о Танненберге 1914 г. Это удивительно, но именно благодаря достижениям Людендорфа в обороне немцы к весне 1918 г. накопили достаточно сил, чтобы предпринять крупную наступательную операцию «Михаэль», в которой вполне могли рассчитывать на успех[351].