Катастрофа в Восточной Пруссии. Августовское сражение 2-й русской армии в 1914 г.

1‑й арм. корпус – на Кёнигсберг, а именно: 1‑я пех. дивизия и дивизия Бродрюка – через Инстербург, 2‑я пех. дивизия – севернее Цулькинерского леса и по северному берегу р. Прегель. Обозы двинуть немедленно. Оторваться от противника и завтра 21 августа утром отойти за р. Ангерап. Кав. дивизия должна держаться в связи с 17‑м корпусом»[32].

Из этих документов видно, что штаб 8‑й герм. армии в ходе Гумбиненского встречного сражения не был связан со штабами подчиненных ему войск, несмотря на то что восточно-прусский театр был соответственно оборудован связью, которая в критический момент не была использована. Германские авторы не дают объяснений причин отсутствия связи штаба 8‑й армии, поэтому приходится основываться на предположениях, что в связи с вторжением русских в Восточную Пруссию, а также в связи с неудачей 8‑й герм. армии во встречном сражении потоки беженцев, видимо, увлекли работников связи с их постов.

Отсутствие связи и даже сведений о местонахождении штабов корпусов и отдельных дивизий (17‑й арм. корпус и 3‑я рез. дивизия) после сражения 20 августа не свидетельствует о высокой организованности немцев. Те же документы показывают, что командование 8‑й герм. армии оказалось излишне чувствительным к угрозе оперативному флангу, из чего можно заключить, что ученики и последователи Шлиффена были далеко не на высоте положения, как это представляется некоторым нашим авторам[33].

Уже в темноте германские войска получили приведенные выше приказы об отступлении. Командованию корпусов и дивизий, а также потрепанным германским войскам представлялось, что отход их на запад может привести к новому поражению. Грозовой тучей казалась им русская конная масса Хана-Нахичеванского, угрожавшая броситься на параллельные пути отхода, вцепиться в разрозненные колонны и громить их. Командующий 8‑й армией ген. Притвиц в этом смысле высказал свои опасения начальнику генерального штаба и, очевидно, предостерег 1‑й и 17‑й арм. корпуса.

Поэтому, когда был получен приказ об отступлении, германские войска поспешно свернулись в колонны и не менее поспешно начали отход. Ряд очевидцев свидетельствует, что отход немцев протекал не только в суете, но и в большой поспешности. Путь отхода немцев, по сообщениям очевидцев, был обозначен не только брошенными предметами вооружения и снаряжения германских пехотинцев и брошенным обозом, но и зарядными ящиками. Уже оторвавшись от русских, немцы маршировали, не свертываясь на ночлег, а спали в колоннах, сходя, а иногда и не сходя с дорог.

В 14 ч. 00 м. 21 августа штаб 1‑го арм. корпуса из Инстербурга с чувством облегчения донес, что противник на фронте 1‑го арм. корпуса не ведет преследования и находится еще у Каттенау.

С еще большим чувством облегчения и успокоения штаб 17‑го корпуса около 6 ч. 00 м. 22 августа доносил, что отход корпуса двумя колоннами прошел без помехи со стороны противника.

Большой помехой для планомерного отхода германских корпусов и отправки войск по железным дорогам были беженцы. Местное население, напуганное слухами о воображаемом варварстве русских войск, почти поголовно бежало из пограничных районов, загромоздив железные и грунтовые дороги.

22 августа около 13 ч. 00 м. комендант Кёнигсберга донес, что 2‑й русский корпус свернул от Лыка на север, по-видимому, на Гольдап.

Штаб 17‑го арм. корпуса тогда же доносил, что отдельные эскадроны противника следовали в направлении на р. Ангерап и к 8 ч. 00 м. перешли дорогу Гумбинен, Буйлен.

Эти донесения подтверждают, что в течение 21 и 22 августа русские войска, если не считать отдельных эскадронов, появившихся на р. Ангерап, не преследовали немцев. Более того, на основе этой пассивности русских командование 1‑го герм. арм. корпуса было уверено, что и 23 августа русские не помешают погрузке и отправке эшелонов с частями 1‑го арм. корпуса.

7. Продолжение отхода немцев и дневка 28 августа

Пока в штабе 1‑й русской армии и в штабе северо-западного фронта праздновалась победа под Гумбиненом, немцы продолжали свой отход с р. Ангерап.

К 23 августа войска 8‑й герм. армии достигли: 17‑й арм. корпус – района Алленбург; 1‑й рез. корпус – Гердауен, Шиппебейль; 3‑я рез. дивизия – Алленштейн; войска 1‑го арм. корпуса грузились на станциях все ближе и ближе к Кёнигсбергу и увозились на Кёнигсберг, Мариенбург, Дейч-Эйлау. Отход немцев прикрывали: 2‑я ландв. бригада (8 батальонов) – на р. Дейме; дивизия Бродрюка (16 батальонов) – в районе Норкиттен (западнее Инстербурга); 1‑я кав. дивизия с егерским батальоном (8 рот) – в 20 км юго-западнее Инстербурга и части 6‑й ландв. бригады (6 батальонов) – в районе Мазурских озер, откуда 22 августа следовали на Ангербург для погрузки и переброски ее в Дейч-Эйлау.

Таким образом, перед фронтом 1‑й русской армии оставалось 32 германских батальона и около 30 эскадронов кавалерии и в Лётцене – отряд полк. Боссе в составе 4½ батальона.