Катастрофа в Восточной Пруссии. Августовское сражение 2-й русской армии в 1914 г.

Последствия боя 26 августа выбили из колеи командира и штаб корпуса. Не командир корпуса управлял действиями подчиненных ему войск, а подчиненные войска управляли командиром и штабом корпуса.

По поводу командования 6‑го корпуса полковник генерального штаба Разгонов, командированный в корпус из штаба армии, 27 августа писал начальнику штаба армии, что неудача в бою объясняется чрезвычайной пассивностью, допустившей явный охват обоих флангов, что сразу вызвало кризис в течение боя. «Бой ведется корпусом на самых старомодных началах»[112].

На 28 августа корпусное командование приняло решение привести корпус в порядок.

в) Действия командиров 13‑го и 15‑го русских армейских корпусов

Вечером 27 августа командир 13‑го арм. корпуса ген. Клюев прибыл в Алленштейн. Для уяснения действий корпуса приведем телеграмму ген. Клюева, рисующую обстановку, в которой он находился: «Последняя телеграмма, которую я получил от ген. Мартоса, была такого содержания: «Прошу возможно скорее занять Гогенштейн, чтобы освободить находящиеся там войска», а вскоре вслед за этим от него была получена вторая телеграмма: «Настоятельно прошу с разрешения командующего армией одну бригаду двинуть на Гогенштейн». На основании этой телеграммы я изменил свое решение двинуться на помощь ген. Мартосу с большей частью своих сил и двинул одну бригаду, считая, что обстановка должна быть лучше известна ген. Мартосу. Вблизи Алленштейна противника не обнаружено, признаков нахождения 6‑го корпуса вблизи нет и где он – не знаю… Завтра предполагаю двинуться с тем, что у меня есть, по направлению к Остероде, сознавая, насколько важно участие всех сил в происходящем генеральном сражении, но, конечно, весьма желательно участие в этом движении вместе со мною 6‑го корпуса. Телеграмму командующего армией об одобрении моего движения к Гогенштейну (в подлиннике ошибочно написано Алленштейну) я получил уже в Алленштейне… Продовольствием и теперь корпус обеспечен плохо – дня на два-три, остальное в пути»[113].

Эта телеграмма свидетельствует о том, как понимали обстановку командиры 13‑го и 15‑го корпусов. Первый, не зная о поражении 6‑го арм. корпуса, хлопочет об его движении к Алленштейну, а сам собирается с 1½ дивизии наступать на Остероде[114]. Командир 15‑го корпуса просит лишь бригаду 13‑го корпуса для обеспечения своего фланга и тыла, не представляя себе сил противника, против которых дрался его корпус. Оба командира не знали о положении на левом фланге армии. Они предполагали лишь то, о чем их ориентировал штаб армии, который сам ложно представлял себе положение немецких и своих войск.

Если бы командир 13‑го корпуса знал о поражении своего соседа справа – 6‑го корпуса – и о том, что на Алленштейн маршируют 2 германских корпуса, то, надо полагать, он не повернулся бы со своим корпусом на запад, подставляя тыл немцам, а армейское командование, вероятно, приняло бы решение на отход из-под удара с востока.

Находясь в неведении об обстановке на фронте армии, командиры корпусов не могли повлиять на решение армейского командования. Они так же слепо, как и армейское командование, шли со своими корпусами наносить удар в воображаемый фланг немцам в направлении на Гильгенбург, Лаутенбург.

г) Решения и действия командира 20‑го германского корпуса

События на фронте 20‑го герм. корпуса, имевшие место 27 августа, а именно нерешительность 41‑й пех. дивизии, паника под Мюленом и, как следствие паники, срыв наступления 37‑й пех. дивизии южнее Мюленского озера подтвердили создавшееся ранее у ген. Шольца мнение об обстановке. Он считал, что для его корпуса прежде всего необходимо удержать позицию севернее озера Мюлен, находящуюся под угрозой атаки с фронта и охвата с севера. Эти намерения шли вразрез с замыслом командования армии, которое видело наиболее быстрый и верный исход в сильном наступлении на всем фронте. По настоянию Гинденбурга и Людендорфа во время пребывания во Фрегенау 27 августа корпусом был дан приказ 41‑й пех. дивизии: «Напрягая все силы, выступить еще сегодня через Ваплиц в направлении Паульсгут и при малейшей возможности принять участие в бою южнее Гогенштейна, хотя бы только со своей артиллерией»[115].

Командир 41‑й пех. дивизии ген. Зонтаг ответил, что выполнение отданного ему приказа невозможно, так как противник находится под Буякеном и Франкенау. В действительности там располагалась серьезно расстроенная боем 1‑я бригада 2‑й русской пех. дивизии. При этом Зонтаг доложил, что по расчету времени и пространства дивизия может достигнуть моста у Ваплица только ночью, т.е. когда его артиллерия не сможет вести огня.