Катастрофа в Восточной Пруссии. Августовское сражение 2-й русской армии в 1914 г.

Из сказанного следует прийти к выводу, что командир 20‑го корпуса хотел только обороняться со своим корпусом, возлагая надежды на соседей, которые должны нанести удары русским с северо-востока. Армейское командование, требуя выдвижения 41‑й пех. дивизии южнее Мюленского озера, ставило ограниченные рамки операции – ударить во фланг 15‑му русскому корпусу, угрожавшему прорвать Мюленскую позицию. Если допустить, что 41‑я пех. дивизия 27 августа вышла бы на южный фланг этого русского корпуса, то, вероятно, «Канны» не состоялись бы, так как к тому времени с севера еще не начала наступать ландверная дивизия Гольца, а восточная группа 8‑й армии только маршировала к Алленштейну. 15‑й же русский корпус, в случае атаки его южного фланга, неизбежно оставил бы заслон против Мюлена, а свой удар повел бы на юг, т.е. против 41‑й пех. дивизии. В худшем случае этот корпус начал бы отход на юго-восток, чтобы освободить от охвата свой фланг. Те или иные действия 15‑го корпуса в этом случае неизбежно привлекли бы 13‑й корпус не на север, а на юг, или вообще вся группа начала бы свой отход. В данной обстановке решение Шольца было более верным, нежели решение армейского командования, хотя ІІІольц и исходил из неправильного представления об обстановке.

В оперативном отношении предпочтительнее было дать русским возможность втянуться в бой на Мюленской позиции в течение 28 августа, пока подойдут ландверная дивизия Гольца с севера, а 1‑й рез. и 17‑й арм. корпуса с востока, чтобы атаковать русских во фланг и тыл. Только когда эти германские силы подойдут к полю сражения, 41‑я пех. дивизия и все силы немцев, собранные на участке 20‑го корпуса и севернее него, должны были переходить в наступление.

Мы не приводим решения командиров 1‑го русского и 1‑го герм. арм. корпусов, так как известно, что 1‑й русский корпус отступил от Уздау по ложному приказу, отданному от имени командира корпуса, после чего командир и штаб не могли остановить отходивших войск. Что же касается 1‑го герм. корпуса, то последний неожиданно для себя и в особенности для командира корпуса оказался в положении победителя под Уздау, хотя немцы в это сами еще не верили, ожидая и вечером 27 августа и на следующий день атаки со стороны русских, а ночью с 27 на 28 августа усиленно рыли окопы севернее Зольдау.

Из обзора деятельности командиров корпусов обеих армий можно сделать вывод, что командиры германских корпусов действовали вразрез с намерениями армейского командования. Русские командиры фланговых корпусов утратили управление подчиненными им войсками, а командиры центральных корпусов вследствие неосведомленности об общей обстановке и о ходе армейской операции вместе с армейским командованием и по вине последнего заблуждались и ложно представляли обстановку на фронте армии. Центральные корпуса толкались армейским командованием при участии командиров этих корпусов в оперативно-тактический мешок, полагая, что они атакуют противника во фланг.

3. Действия на восточных флангах 28 августа

28 августа войска 1‑го рез. корпуса в 10 час. были двинуты для наступления: 36‑я рез. дивизия – из района Прейлово на Алленштейн и 1‑я рез. дивизия – из района Гросс-Пурден также в направлении на Алленштейн.

Через полчаса после начала марша командир корпуса ген. Белов получил донесение, в котором сообщалось, что русские ушли из Алленштейна на юг. Тогда же самолетом было передано приказание командующего армией, в котором предписывалось корпусу «стремительно» наступать кратчайшим путем на линию Штабиготтен, Грислинен. Приказ первоначально был получен командиром 1‑й рез. дивизии, который немедленно же от Клейн-Тринкгауз взял более южное направление для наступления своей дивизии. Но этот приказ в 36‑ю рез. дивизию был передан только в 13 час., когда авангард дивизии проходил северо-западнее Гросс-Клейберг. Командир 36‑й рез. дивизии ген. Круге приказал авангарду продолжать движение на Алленштейн, а главные силы свернул на запад.